Даниэла Стил - Кольцо

— Вот, берите. Делайте с ними все, что захотите, — продайте, обменяйте, можете даже съесть. Эти картины стоят немалых денег. Надеюсь, этого хватит, чтобы начать новую жизнь.

— Нет, Вальмар, нет! Это стоит больше, чем я оставляю денег в банке! — Почти все состояние Макса ушло на поиски Сары и детей.

— Берите, берите. Нечего им здесь висеть попусту. Вам эти картины принесут больше пользы… А мне смотреть на них тяжело. Слишком долго находились они в этой комнате… Отныне картины ваши. Считайте, что это подарок друга.

В этот момент в комнату бесшумно вошла Ариана. Увидев на глазах Макса слезы, она недоуменно застыла на месте, но взгляд ее тут же упал на пустые картинные рамы, и девушка сразу все поняла.

— Макс, вам уже пора уходить? — спросила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Через несколько часов. Ваш отец… Вальмар, я просто не знаю, что сказать.

— Прощайте, Максимилиан. Желаю удачи.

Мужчины крепко пожали друг другу руки. Макс еле сдерживал слезы.

После этого фон Готхард вышел, а Ариана задержалась на несколько минут. Едва они остались наедине. Макс потянулся к ней, и они поцеловались.

Семейный ужин прошел как обычно. Покой нарушал лишь Герхард, кидавший в спину Бертольду хлебные шарики. Вальмар устроил ему нагоняй, но юноша лишь ухмыльнулся и тут же бросил хлебным мякишем в сестру.

— Если ты будешь безобразничать, — насупился Вальмар, — я велю, чтобы тебе подавали ужин в детскую!

— Извини, папа.

Выходки Герхарда сегодня совсем не веселили Вальмара и Ариану. Вскоре за столом воцарилось гробовое молчание.

После ужина Вальмар удалился к себе в кабинет, Ариана закрылась в спальне, а Герхард занялся какими-то своими мальчишескими делами. Девушка хотела спуститься к Максимилиану, но не решилась. Отец строго-настрого предупредил ее о соблюдении мер предосторожности. Слуги не должны были ничего заподозрить. Успех предприятия зависел исключительно от соблюдения тайны, да и безопасность всех, кто ему помогал, тоже. Несколько часов Ариана просто просидела у себя в комнате, а в половине одиннадцатого, как велел отец, выключила свет. Она ждала, думала, молилась и в конце концов не выдержала. В двадцать минут двенадцатого девушка бесшумно спустилась по лестнице и проскользнула в дверь, которая вела в покои Кассандры.

Макс стоял сразу за дверью, словно знал, что она придет. На сей раз поцелуй был таким долгим, что Ариана чуть не задохнулась. Затем, застегнув пальто, Макс отстранился.

— Теперь мне пора идти. — Он нежно улыбнулся. — Берегите себя, милая. До следующей встречи…

— Я люблю вас, — беззвучно прошептала Ариана. — Да хранит вас Господь.

Макс кивнул и поднял портфель, где, спрятанные среди газет, лежали бесценные полотна.

— Мы встретимся, когда все это безумие закончится. — Он произнес это таким тоном, словно отправлялся не в опасное путешествие, а к себе в контору. — Возможно, это произойдет в Нью-Йорке.

— Вы сошли с ума, — улыбнулась она.

— Может быть. — Его глаза посерьезнели. — Знайте, что я вас тоже люблю.

Это было правдой. Девушка разбередила ему сердце. Она возникла в жизни Томаса в тот самый момент, когда он больше всего нуждался в дружеском участии.

Молча Макс Томас шагнул к двери; Ариана пропустила его вперед, потом повернула ключ. Помахав ему на прощание рукой, она поднялась наверх, а Макс, стараясь не шуметь, спустился по лестнице вниз. Вскоре Ариана услышала, как во дворе негромко заурчал мотор «форда».

— Прощайте, милый, — прошептала она, стоя у окна.

Девушка смотрела в темноту долго, не меньше получаса, думая о первом в своей жизни поцелуе и о мужчине, с которым они, возможно, никогда больше не увидятся.

На следующее утро Вальмар и Ариана встретились за завтраком. По их поведению никто не мог бы заподозрить, что минувшей ночью случилось нечто необычное. Во второй половине дня шофер встревоженно доложил, что старый «форд» госпожи фон Готхард исчез. Вальмар немедленно позвонил в полицию. Автомобиль был найден вечером. Он стоял возле станции целый и невредимый. Полицейские были уверены, что это проделки юного Герхарда, решившего немного покататься. Эта история их развеселила, а Герхард, призванный для ответа, весьма убедительно бушевал и возмущался. Поскольку дело было внутрисемейным, полицейские удалились, а машину поставили на место в гараж., — Папа, я не брал автомобиль! — негодовал Герхард, — Правда? Ну тогда говорить вообще не о чем.