Линда Дэвис - Гадюшник

— Да вот, собрался в Позитано на субботу и воскресенье. С приятельницей.

— В июле? — Сара пожала плечами. — Да там же в это время народу полно, не протолкнешься. Май, июнь — это дело другое.

Уилсон поддержал ее насмешливой улыбкой.

— Шуты чертовы, — пробормотал Эрнотт, оборачиваясь к экрану.

Позитано, подумала Сара. И чего это ему там понадобилось, да еще с Карлой? Может, встреча с Четвертым назначена?

В течение всего дня она наблюдала за Эрноттом, особенно пристально всматриваясь, когда, как ей казалось, он ее не замечает. Итоги наблюдения оказались разочаровывающими. Такое феерическое преступление и такой заурядный преступник. У Скарпирато хоть внешность подходящая. Не говоря уж о тайном вдохновителе. Интересно, каков он на вид. Сара попыталась набросать в уме психологический портрет — безуспешно. Вместо лица ей виделось бледное пятно.

Тупо глядя на экран, Сара поймала себя на том, что никак не может сосредоточиться. Впрочем, на рынках было тихо. Ничего особенного в этом нет. Обычная реакция на недавний всплеск. В четыре Сара ушла с работы.

Добравшись до дома, она переоделась и отпечатала отчет для Баррингтона. На словах передать сделанное ею открытие было бы трудно. А так — она словно отстраняется от происходящего, вроде журналиста, сочиняющего статью.

Не успела она кончить печатать, как зазвонил телефон. Данте.

— Надо увидеться. — В голосе его было нечто от грубоватой ласки, и Саре мигом сделалось жарко. На часах — половина шестого, солнце стояло еще высоко, и Сара чувствовала, как по ногам стекают струйки пота. Немного помолчав, она покорно откликнулась:

— Еду.

Она села в машину и, поставив кассету с записью популярной мелодии «Сердца бьются в такт», тронулась с места. Целиком отдавшись четкому ритму музыки, Сара ехала словно на автопилоте. Вскоре она очутилась перед домом Скарпирато на Веллингтон-сквер.

Данте с улыбкой встретил ее на пороге. Отступив в сторону, он дал ей войти. Сара двинулась по коридору. Оба молчали. Данте провел ее через весь дом на открытую террасу, принес два бокала с белым вином и поставил на грубый, как для пикника, дощатый столик. Сев напротив хозяина и твердо выдерживая его взгляд, Сара поднесла стакан к губам.

На Данте были джинсы и светлая рубашка с короткими рукавами. Таким она его видела впервые — раньше только в строгом деловом костюме. Не сводя глаз с его загорелых, сильно поросших волосами рук, Сара потянулась через стол и пощекотала ему ладонь.

Разговор оборвался, так толком и не начавшись. Скарпирато взял ее за руку. Обоих охватило нетерпение. Он снова провел ее через весь дом, теперь в спальню, где за закрытыми шторами было более или менее прохладно, и, яростно впившись ей в губы, подтолкнул к кровати.

Он расстегнул пояс и стащил с нее джинсы. Под ними ничего не было. Какое-то время он просто молча смотрел на нее, а потом опустился рядом и принялся покрывать поцелуями лицо и руки.

Сара лежала обнаженной, лишь ноги были прикрыты мягкой простыней. Ее разбудили струя свежего воздуха и мягкие лучи утреннего солнца, проникавшие в комнату сквозь тяжелые шторы. Было без четверти шесть. Рассвело уже больше часа назад, и птицы весело щебетали в деревьях, окружавших площадь. Какое-то время она лежала неподвижно, подобно жертве несчастного случая, которая, прежде чем пошевелиться, старается понять, что с ней произошло. Безумное наслаждение ночи миновало, и на место ему пришло ощущение ноющей опустошенности. Не распускайся, одернула себя Сара, только хуже будет. Искать успокоение там, откуда можно ожидать одних бед, — занятие бесплодное, но почему-то слишком часто прибегают именно к этому лекарству.

Лежа рядом со Скарпирато в его огромной кровати, Сара пыталась хладнокровно все обдумать и оценить. Безнадежность и даже опасность связи с этим человеком были ей совершенно ясны. Но столь же безнадежны и попытки порвать ее. Хотя, надо думать, довольно скоро этим все и окончится, такое у нее было ощущение. А пока следовало терпеливо ждать. Таким образом, отбросив даже мысль о заведомо обреченной попытке оставить его, Сара освободилась от одной тяжести.

Примирившись с тем, что ее к нему сильно влечет, Сара стремилась понять, а откуда, собственно, это влечение. Он не первый мужчина такого рода — опасный, все сметающий на своем пути, — с которым она спит. Когда у нее начался роман с Джоном Картером, собственно, первый роман в ее жизни, заслуживающий этого названия, Сара решила, что с опасными мужчинами покончено навсегда. Встреча с Эдди только укрепила ее в этом решении. Но тут появляется Скарпирато, и все возвращается на круги своя, даже хуже, потому что с таким типом ей еще дела иметь не приходилось. А может, это неизбежно: финал, катарсис? Сара ухватилась за эту мысль. Вот-вот, катарсис. Скарпирато использует ее в своих собственных целях; что ж, у нее тоже есть свои интересы, и не только ее, но и Скарпирато можно, разумеется, считать добычей, хотя и совсем в другом смысле. Успокоенная этой мыслью, она выскользнула из постели, оделась и вышла из дома.