Линда Дэвис - Гадюшник

Он задумчиво посмотрел в окно, но вид утопающего в зелени двора не принес ему никакого успокоения. Оставалось утешаться лишь тем, что Бартропу еще хуже.

Еще до встречи с ним Баррингтон переговорил с министром финансов и все ему рассказал. Тот, в свою очередь, связался с премьер-министром, последний — с министрами иностранных и внутренних дел, они — со своими постоянными заместителями и секретарем кабинета министров. Так потянулась цепочка телефонных разговоров и весьма нервных личных встреч, которая завершится вечерним совещанием всех поименованных лиц (за исключением премьера) с генеральным директором, Чифом, Бартропом и министром юстиции. Понятное дело, все будут обвинять друг друга, оправдываться, давать различные объяснения. В его собственном присутствии нет, как выяснилось, необходимости, да оно и к лучшему: следует держаться подальше. Удары посыплются со всех сторон. Вот пусть Бартроп с Чифом их и отражают.

Бартроп сидел на заднем сиденье своего «ровера», яростно теребя галстук и мрачно поглядывая через окно на забитую транспортом улицу.

Его охватило отвратительное ощущение собственного бессилия. Дело Катаньи, начавшееся столь обещающе, начинало ускользать из рук. Сначала эти убийства, потом исчезновение Сары Йенсен, а теперь вот это чертово заседание комитета, с которого он как раз и возвращался.

Заседание длилось час. Бартроп отметил спокойное удовлетворение на окружающих его лицах. Его собственному положению вряд ли можно было позавидовать: два убийства иностранцев — английских граждан; крупная международная афера, чреватая весьма неприятными политическими последствиями; и постоянная угроза того, что обо всей этой истории пронюхает пресса. Его сообщение о последних разоблачениях Сары Йенсен вызвало у присутствующих состояние, близкое к шоку, сразу же сменившееся, впрочем, возмущением по поводу ее бегства.

— Скрывается, видите ли. Посылает пленки с записями. По сути дела, дает нам указания, как действовать. Да она просто издевается над нами, — возбужденно заговорил министр внутренних дел. Бартропу эта речь даже понравилась — хоть как-то разрядилось свинцовое молчание.

Разумеется, безнадежной ситуацию не назовешь. Бартропу велели продолжать расследование, но строго предупредили, что играть отныне надо исключительно по правилам, ненужного риска не допускать, а главное — чтобы ни слова не проникло в печать. Кроме того, надо приложить все усилия, чтобы срочно отыскать Сару Йенсен.

Спецотделу, в свою очередь, было дано указание удвоить усилия по поимке убийц, которые словно в воду канули. О них было известно то, что действовали двое и оба — профессиональные киллеры.

Не найдено орудие убийства. Не обнаружено ни отпечатков пальцев, ни иных следов, оставленных убийцами, — только два трупа: один — с перерезанной яремной веной, другой — с пулевым отверстием в правом виске. Пулю извлекли и подвергли тщательнейшему анализу, из коего выяснилось, что выпущена она была из пистолета «Роджер Марк-11», который не использовался при совершении ни единого из зарегистрированных на настоящий день убийств. На нарезке дула любого пистолета остается тончайший след от пуль, которыми он заряжен. Соответствующими данными располагают полиции всех стран, по ним можно определить не только тип, но и номер пистолета, как по отпечаткам пальцев — преступника. Но у этого пистолета, похоже, просто не было истории.

Свидетелей тоже найти не удалось. Никто не заметил ничего подозрительного или необычного. Оба убийства были подготовлены и совершены первоклассно.

Бартроп почувствовал легкий толчок — Монро притормозил у входа в дом. Бартроп вышел, кивнул на прощание своему охраннику-водителю и открыл дверь. Поднявшись в кабинет, он налил себе виски, добавив в бокал воды из сифона, который каждое утро наполняла его домохозяйка Мейбл, а потом открыл шкаф, где на полках в беспорядке теснились музыкальные диски, и отыскал записи Лестера Янга. Комнату наполнили звуки легкой джазовой музыки.

Целиком отдавшись переливам саксофона, Бартроп гнал из головы все посторонние мысли. Он опустошил бокал, снова наполнил его и, вертя в руках, все вслушивался и вслушивался в медленную музыку.

Но отвлечься надолго не удалось. Всякие мысли теснились в голове, заботы, тревоги, навязчивые идеи. Ничего нового в этом не было, все знакомо, но одно не давало покоя. Прямо мистика какая-то.

Убийцы-невидимки — это еще можно понять, но как это Саре Йенсен удалось исчезнуть, не оставив и следа? Вроде новичок, а ведет себя, как опытная. Только сейчас он сообразил, что с самого начала Сара была вся на нервах, но умело скрывала это. И вот сейчас наконец не выдержала, сбежала, ведомая то ли слепым страхом, то ли опасным хитроумием.