Линда Дэвис - Гадюшник

Джек и Джейкоб смущенно заерзали. В том, что предлагала Сара, явно был смысл, но соглашаться с ней почему-то не хотелось. Похоже, она устраивает Баррингтону нечто вроде испытания, а точнее — ставит ловушку и почти надеется, что он в нее попадется. Похоже, у Сары есть какой-то тайный план и она хочет, чтобы они его одобрили.

— Ну а что дальше? — спросил Джейкоб.

Сара молча улыбнулась.

Бандероль от Сары Йенсен легла на стол президента банка на следующий день. Анджело с самого утра отправился в Лондон, зашел на почту, оплатил посылку наличными, так, чтобы потом не нашли отправителя, и распорядился, чтобы с доставкой задержались часа на два. Когда посылка оказалась наконец в Английском банке, Анджело уже летел на территорией Испании.

На обертке было написано от руки синими чернилами: «Лично и конфиденциально. Только в собственные руки». Баррингтон нетерпеливо надорвал конверт. Из него выпал листок кремового цвета.

«Дорогой господин президент.

Эта запись подтвердит сказанное Вам по телефону. Полагаю, ничто Вам не мешает переслать эту пленку соответствующим (не знаю, каким именно) лицам и задержать этих людей. Думаю, не нужно объяснять, что, пока они на свободе, у меня есть все основания беспокоиться за свою жизнь. Хотелось бы надеяться, что вы будете действовать без промедления. Пока же я предпочитаю оставаться там, где я есть, — здесь по крайней мере я нахожусь хоть в какой-то безопасности.

Искренне Ваша

Сара Йенсен».

Баррингтон нажал на кнопку звонка.

— Не соединяйте меня пока ни с кем. — Он дрожащими пальцами вытащил из ящика диктофон и вставил кассету.

Через полчаса запись кончилась, и Баррингтон погрузился в глубокое раздумье. Благодарение Господу, Сара Йенсен жива, но ее появление, пусть даже и в такой форме, создает, мягко говоря, некоторые неудобства. Он-то надеялся постепенно выбраться из этой гнусной истории, но то, что сейчас стало ему известно, сильно меняло дело. Катанья — сам по себе, но Карл Хайнц Кесслер, будучи управляющим одного из крупнейших банков в Сити, его, Баррингтона, номенклатура. Еще он надеялся, хотя и не особенно верил, что Бартропу удастся избежать огласки в прессе, что не будет никакого суда и все уладится тихо, за кулисами. Но теперь, когда совершены убийства, это практически невозможно. Словом, если он, Баррингтон, хочет сохранить свою репутацию и не потерять место, ему придется действовать весьма осмотрительно. Прошло минут пятнадцать. Баррингтон снял трубку и позвонил Бартропу.

— Приходите, да поскорее, — сказал он. — Сара Йенсен вынырнула на поверхность.

Бартроп прочитал письмо, прослушал запись и, нахмурившись, откинулся на спинку стула.

— Ну и?.. — нетерпеливо спросил Баррингтон.

— С одной стороны, неплохо, — тяжело вздохнул Бартроп. — Она жива и дала нам в руки вполне надежное оружие против Кесслера и Катаньи. Найти счета, на которые ссылаются Кесслер и Эрнотт, будет нетрудно, и тогда Катанье никуда не деться. Но против Фиери прямых улик по-прежнему нет, и это ставит нас в довольно щекотливое положение.

— Вы что же, хотите сказать, что надо вернуть Сару на место?

— Нет, пока нет. Конечно, мы ее отыщем. Но она вроде предлагает нам сделку: арестуйте всю эту публику, и тогда я вернусь. Несомненно, ей кое-что известно и о Фиери, и обо всей мафиозной цепочке, так что послушать ее было бы неплохо. Но если мы накроем всех прямо сейчас, то, получив сведения, которые могут оказаться совершенно несущественными, рискуем перекрыть исключительно ценный источник информации. И стало быть, упустим прекрасный шанс загнать в угол Фиери. Вот в чем проблема. — Бартроп отвернулся и посмотрел в окно.

— Ну и что же вы собираетесь предпринять?

— Пока не знаю. Надо подумать.

— А что мне делать, если она позвонит?

— Она вряд ли позвонит — достаточно сообразительна, чтобы понять, что таким образом нам легче будет ее отыскать. Меня беспокоит другое. В письме она смутно намекает на каких-то «соответствующих лиц», стало быть, подозревает, что знаете вы куда больше, чем сказали ей. Держу пари, она разработала целую теорию заговора.

— Что ж, в таком случае она недалека от истины, — хмыкнул Баррингтон.

Бартроп угрюмо посмотрел на него и поднялся. Уже уходя, он бросил через плечо:

— Если она все же позвонит, постарайтесь выведать у нее как можно больше. Скажите, пусть возвращается, а уж мы тут что-нибудь придумаем.

Баррингтон мрачно посмотрел на закрывшуюся за Бартропом дверь, словно посетитель оставил на ней некий знак своего присутствия. Пусть уж лучше Сара остается там, где она есть, подумал он, — хотя бы ради того, чтобы досадить Бартропу.