Кристина Арноти - Отличный парень

— И вы заболели именно в Вашингтоне…

Ему послышалось сочувствие в ее голосе. Ему захотелось выглядеть в ее глазах суперменом, случайно свалившимся в постель с нелепой ангиной. Ослабленным болезнью, но не утратившим своего мужского обаяния. Он приподнимается в постели, опираясь на локоть.

— Что вы знаете о Париже? — спрашивает молодой человек.

— Кое-что из книг… Двоюродный брат моего отца летал в Париж… Два года тому назад… Он инженер… Он был в составе делегации. Он жил в отеле… (Она произносит слова нараспев) около вокзала Сен-Лазар… Как вы считаете, это хорошее место?

В этот момент все его мысли были заняты только одним: сколько лет своей жизни он отдал бы за ночь с этой чернокожей красоткой. И останавливается на восемнадцати месяцах… Он отдал бы полтора года своей жизни, чтобы привести ее в этот отель. Полтора года за одну ночь… «Нет, — размышляет он, — я не пожалел бы и двух лет жизни за один выходной день, проведенный в ее объятиях».

— Это хорошо, — говорит он.

Он и сам не знает, на какой вопрос отвечает.

Она садится нога за ногу.

— Мой дядюшка, ну, не совсем дядюшка, рассказал мне, что в Париже можно спокойно гулять… Без боязни, что на тебя нападут… Он говорил, что в Париже не убивают на каждом шагу… По крайней мере в районе Елисейский Полей.

«Елисейские Поля», — произносит она нараспев.

У человека имеются такие желания, о которых вслух не говорят. Он может только мысленно предаваться своим мечтам.

Он едва не сказал, что чернокожим нечего бояться в Вашингтоне, как он всегда думал. Однако вовремя прикусил язык.

— В Париже есть отдельные кварталы, куда не следует заглядывать…

— Но вам можно в полночь выходить из кинотеатра? — продолжает она.

— Да. И в полночь. И даже позднее…

— И идти пешком до отеля?

— Вполне…

— И на дверях гостиничных номеров нет цепочек безопасности?

— Нет, — отвечает он.

Откинув со лба прядь непослушных волос, он говорит:

— И все же вы нигде не будете чувствовать себя в безопасности… Ваша красота способна превратить стадо безобидных баранов в стаю свирепых волков.

— Все чернокожие — красивые люди, — произносит она, вставая со стула.

Роберт смотрит на девушку снизу вверх. Подбоченившаяся красотка вовсе не походит на героиню из Вестсайдской истории. Похоже, что эта чертовка состоит на службе у дьявола. Падший ангел завлекает его в ад со словами: «Если вы будете вести себя на земле разумно и честно, будете образцом чистоты и добродетели, то сможете переспать с ней в аду». Разгоряченное воображение рисует Роберту непристойные картины. Чернокожая бестия представляется ему в самых соблазнительных позах. Перед его мысленным взором красное и черное складывается как в калейдоскопе в причудливые узоры и формы. Дьявол радостно хлопает себя по ляжкам и хохочет ему в лицо.

— Нам известно, что мы красивые люди. Почему бы однажды нам не скинуть белых с их пьедестала? Если вы считаете, что белые красивее нас, то у вас испорченный вкус… Белые — уроды, все до одного. Они все на одно лицо. У них нет никакой индивидуальности. Их легко перепутать одних с другими.

Щелк. Хлопушка. Следующий кадр.

Никогда еще он не чувствовал себя таким мелким и ничтожным. Как шкурка от выжатого лимона, брошенная на кончик треснувшей тарелки.

— Наступит день, и у нас будет собственная интеллектуальная элита. Этот день уже не за горами. Время работает на нас… Еще два или три поколения, и в Соединенных Штатах Америки вырастет смена чернокожих мэров городов, врачей и юристов.

Немного погодя она говорит:

— Мой отец придет в пять часов.

Во входной двери поворачивается ключ. А комнату входит Хельга с пакетами.

— Привет, Ширли! — бросает Хельга чернокожей девушке. — Как дела у моего больного?

Женщина подходит к Роберту и на секунду прижимает ладонь к его лбу.

— Мне кажется у него понизилась температура.

— У него 39,— говорит Ширли.

Принесенные Хельгой пакеты горкой возвышаются на столе в гостиной.

— Я ухожу, — говорит Ширли… — Я больше не нужна вам?

— Нет, — отвечает Хельга. — Подожди секунду, полиция только что задержала в холле какого-то наркомана.

— Мне кажется, его надо покормить, — говорит Ширли, кивком головы указывая на Роберта. Он начинает понимать, какое постоянное унижение должен испытывать щенок. Его осматривают, окликают свистом, дают поесть и попить и при этом говорят о нем в третьем лице. В его присутствии.