Кристина Арноти - Отличный парень

Откуда взялась эта молодая чернокожая девушка? Безупречной формы нос с изящно очерченными ноздрями, выдающими ее страстную, вспыльчивую натуру, придает особенную прелесть ее лицу. Пухлые губы напоминают греческую статую. Миндалевидные глаза с темными, как ночь, зрачками, в которых мелькают зеленые, а порой золотистые искорки.

Не успел Роберт воскликнуть «ой!», как тут же почувствовал во рту холодок градусника. Как дрессированная собачка с поднятыми вверх лапками. Еще несколько таких визитов, и его смело можно отправлять в цирк.

— У вас еще высокая температура, — говорит девушка.

Известно ли ей, насколько она красива?

— Мой отец придет часам к пяти вечера и сделает вам укол. Хотите пить?

И вот эта Анджела Дэвис, только что вышедшая из павильона Голливуда, уже протягивает ему стакан воды. Хлопушка. Кадр 253. Хлопушка. «У несчастного белого — гнилое горло». Кадр 254. Хлопушка. Бедняге дают выпить глоток воды. Это не белый человек, а настоящий верблюд! Хлопушка. Кадр 255. Бесполезные и неуклюжие комплименты белого идиота.

— Вы так прекрасны, — произносит он.

Завтрашняя Мисс Америка отвечает тихим и ровным голосом. С африканской прической, как и подобает истиной дочери Африки, она, казалось бы, должна иметь и голос, соответствующий ее экзотической внешности. Однако он слышит в ответ тонкий девичий голосок:

— Черный цвет прекрасен.

— Да, я согласен, что «черный цвет прекрасен», — говорит Роберт. — Однако вам следует знать, что вы прекраснее всех на свете… Чем в жизни вы занимаетесь?

— Я — медсестра. Ночное дежурство.

Вот она, красота в чистом виде. Она проходит через зал, где лежат умирающие больные. Они тянут к ней руки, похожие на паучьи лапы… Пауки хотят оплести это чудо своей паутиной. Она идет мимо. У нее длинные стройные ноги, выточенные из куска черного дерева. Черный треугольник курчавых волос прикрывает нежный розовый цветок, притаившийся между ее ног. Ее груди с торчащими бугорками тонко очерченных сосков гордо и дерзко вздымаются вверх, словно отталкивая ласкавшую их воображаемую руку.

— Мадемуазель, вы прекрасны, — говорит он.

Он застегивает пижамную куртку и подвертывает слишком длинные рукава. Прежний владелец пижамы и в самом деле не был коротышкой. Каждое прикосновение этой одежды напоминает Роберту о том великане, который, возможно, приглянулся бы этой черной красотке больше, чем он, хотя бы в силу своего богатырского телосложения.

— Черный цвет прекрасен, — произносит она вновь. В ее голосе звучит легкое презрение.

Она хочет поправить ему постель. Роберт приходит в ужас от мысли, что, возможно, от него несет потом. Чернокожая красавица склоняется над ним. От ее близости у него перехватывает дыхание и кружится голова. Его майка летит вверх, носом он уже упирается в ее шею.

— Сядьте, — говорит она. — У вас мятые подушки… Хотите пить?

— Еще? — спрашивает он.

Роберт мысленно перечисляет собственные достоинства. Мужчина в самом расцвете лет и сил, занимающий высокое служебное положение, он чувствует свою полную несостоятельность в ее глазах. Красавица относится к нему не лучше, чем к предмету, который ей надлежит перевернуть, протереть и положить на прежнее место, где он будет пылиться до следующей уборки…

Отдающая хлоркой холодная вода в стакане кажется ему живительным нектаром. Кто бы мог подумать, что наступит такой день, когда он будет с наслаждением смаковать каждый глоток воды, которой в Париже он бы побрезговал мыть ноги?

— Ваше лекарство, — говорит черная леди.

И он, как послушный конь, подхватывает две маленькие капсулы с ее розовой ладони, стараясь коснуться ее горячими губами. Юное создание в мини-юбке проходит в ванную комнату. Она открывает полностью кран. Он слышит, как она с шумом моет руки. И это вовсе не случайно. Она хочет показать ему, что пренебрегает им, словно зачумленным.

Девушка возвращается в комнату и садится напротив постели Роберта. По-видимому, ее попросили присмотреть за ним или составить ему компанию до прихода Хельги.

— Ваш отец не говорил, что у него такая красивая дочь…

— Я же вам уже сказала: «Черный цвет прекрасен», — говорит она равнодушным тоном.

Она сидит, слегка подавшись вперед, плотно прижав друг к другу коленки.

— Из Парижа?

— Парижанин…

— По делам?

— Да.

— В какой области?

— Вычислительной техники…

— Это скучно, не так ли?

— Нет.

— Вы часто болеете?

— Нет.