Кристина Арноти - Отличный парень

— Здесь ему было восемь лет…

Анук чувствует себя совершенно разбитой. Она устала. День клонится к ночи. Наверху два приятеля посмеиваются над незадачливой французской девицей, впервые в жизни давшей волю сентиментальным чувствам. Надо взять себя в руки. Вновь стать бесчувственным чудовищем. И как можно скорее. Надо уметь защищаться. Разрушать, а не строить, потому что никто не желает понять тебя. Разрушать, потому что ты не способна на созидание. Не проявлять никаких сентиментальных эмоций. Только слабаки могут позволять себе плакать.

— Какая милая привычка у американцев — показывать иностранцам свою страну, — произносит она слащавым тоном, — благодаря Стиву я вижу, как живут простые люди в Америке. Спасибо.

— Мой сын был очень болен, — говорит женщина.

Вечер похож на плавно опускающийся театральный занавес.

В саду сонно щебечет какая-то птица. Возможно, в густых зарослях находится много птичьих гнезд.

— В течение долгого времени я жила в полной тревоге и не спала по ночам. Он ходил из угла в угол. Ему не спалось из-за преследовавших его кошмаров. Он часто заглядывал ко мне в комнату. Я притворялась спящей, чтобы он не подумал, что я слежу за ним. Мне хотелось, чтобы он удостоверился, что я крепко сплю. Успокоившись, он уходил. Там, где он побывал, с ним произошло нечто ужасное… Раньше он никогда не был жестоким. Никогда. Восторженный патриот своей родины. Да. Я привила ему любовь к Америке. Но там… Происходит такое…

Тусклый свет электрического фонаря на улице.

— Это старый… приятный город… — говорит дама.

Пауза.

— Я осталась наедине с его болезнью. Он не хотел никого видеть. Ни племянника, ни племянницу…

— И у него не было никого, кто бы?..

Анук не смеет закончить фразу.

— Раньше были девушки… Однако никогда не было той, которую можно было бы назвать сердечной привязанностью. Когда он вернулся, с ним была только я. Он и меня едва терпел. Он почти ненавидел меня. Я ухаживала за ним, как за ребенком. Возможно, он чувствовал свою зависимость от меня, и это мучило его больше всего. Мне приходилось делать вид, что я не боюсь. Ни сына, ни того, что он может натворить.

— Что же такого он мог натворить? — спрашивает Анук.

Она идет по натянутому канату. Еще один шаг…

— После того, что с ним случилось, у него нелады с нервной системой. Врачи посоветовали нам переехать в сельскую местность. Поближе к природе, обрабатывать землю, заняться фермерством… Подальше от городской жизни с ее жестокостями и насилием… Вот уже полгода, как его состояние заметно улучшается. И еще улучшится. Он обязательно выздоровеет. Если бы вы знали, какой он добрый, отзывчивый человек и к тому же замечательный сын… И такой красивый…

— А как он выглядит?

— Матери трудно судить о внешности своего ребенка…

Она не находит ничего, кроме как назвать его «красивым»? Анук теряет терпение. Похоже, что здесь ей не придется исполнить номер в духе Джейн Фонда; она не прижмет к груди уставшего в боях героя; ей не выпадет возможность выслушать его долгий рассказ о ратных подвигах. Она удостоилась только того, чтобы ей показали его детский снимок.

Эта милая женщина ведет себя так, как все матери в мире. У Анук становится легче на душе оттого, что ее ожидания не оправдались.

— Если вы не возражаете, я поднимусь, чтобы позвать Стива; нам нужно возвращаться в Вашингтон. Мой муж вот-вот вернется в гостиницу; было бы лучше оказаться там раньше, чем он.

Эта престарелая дама исполняет роль чистого стекла. Все, что раньше казалось неясным и расплывчатым, приобретает конкретные очертания.

— Еще немного кока-колы?

На Анук наваливается свинцовая усталость.

— Мне надо ехать… Передайте вашему сыну привет от меня, — говорит Анук.

Сверху доносится шум шагов.

— Все слышно в этом доме, — произносит дама. — Однако это еще довольно крепкое здание… Толстые стены.

В ее очках отражается тусклый свет фонаря.

— Совсем нелегко оставаться с ним с глазу на глаз… — говорит мать. — Ему уже недостаточно только одного моего присутствия.

— Когда он поправится, ваша жизнь наладится, — произносит рассеянно Анук.

Шаги уже слышны на лестнице; дверь открывается; входит Стив и говорит:

— Ничего не поделаешь…

— Вот видите, — добавляет Анук, обращаясь к матери, — вы не одна. Здесь Стив. Несомненно, он всегда будет в вашем распоряжении…

— Всегда — громко сказано, — прерывает ее Стив. — Я живу в Нью-Йорке. Я могу навещать его… Время от времени.