Катрин Гюннек - Модистка королевы

Если наследница была само изящество, то Луи-Август излучал силу. Королевству повезло, его ждали великие дни! Вот о чем думал каждый, кто проходил, разинув рот, мимо круглого стола. Сосредоточенные, исполненные почтения, как верующие перед лицом священных реликвий.

После этого наша компания выбралась наружу, туда, где продолжался праздник. В тот момент мы отдали бы все за глоток свежего воздуха. Опустившаяся на землю ночь приняла нас в свои душные объятия. Версаль славился свежестью воздуха и терпкостью запахов, но в моменты наплыва гостей он напоминал преисподнюю. Замечали ли это они, эти храбрецы, собравшиеся на скорую руку, чтобы полюбоваться троицей этого дня — королем, наследницей и наследником? Даю руку на отсечение, что носы простолюдинов не чувствовали ничего, ведь они сами воняли хоть куда. Надо признать, что и люди благородного происхождения не источали дивных ароматов. Духи, вылитые в большом количестве на грязную кожу, пахли как навоз. Зловоние, равенство, братство…

Помню, как я, счастливая и будто пьяная от усталости, медленно брела по длинным запруженным гостями аллеям парка, шла вдоль большого канала, жадно глотала вечерний воздух. В голове раздавались еще отголоски праздника, звуки музыки, взрывы смеха и крики детей.

Люди гуляли. Рассаживались на лежачих ветках деревьев, уста изливали сладкую ложь, поглощая лакомства и белое вино. Аделаида с любовником скоро отстали от нас, а Белльман в этот вечер был особенно настойчив.

— Я хочу тебя, Мария-Жанна…

Это была не мольба, а скорее приказ. Я знала этот взгляд, эту нетерпеливость. Его сводили с ума мои чары, а я всегда приспосабливалась к желаниям Белльман Ноеля, и в этом деле он был настоящим «лесорубом». То, чего он хотел на самом деле, так это обладать мной. Белльман собирался повести меня к алтарю. Этой ночью он снова предложил мне руку и сердце, а я опять мягко отказала ему. Отказ был мотивирован целым рядом причин, казавшихся мне важными, но прекрасный вечер был испорчен.

Я никогда не забуду выражение изумления и ярости на лице этого мужчины. Я знала, что на следующий день мне придется налечь на белила. Под покровом ночи рука Белльмана оказалась очень тяжелой. Это, впрочем, хоть и было в порядке вещей, но надолго отбило у меня желание выходить замуж. А может быть, и желание любить.

Когда Аделаида присоединилась к нам со своим ухажером, я, как всегда, была любезна, и мы продолжили нашу прогулку. К моему великому счастью, ночь оказалась достаточно темной, даже несмотря на то, что вереница свечей все еще освещала дворец и парки, выхватывая из темноты ступени террас, очертания бассейнов, края каменных колодцев. Мое сердце обливалось слезами, но Версаль вновь затянул нас в пучину праздника. Освещенный канал являл собой восхитительное зрелище. По нему скользили туда и обратно лодки, увенчанные фонарями и китайскими балдахинами.

Языки огня плясали в стеклянных кубках, за крышами, в чащах и рощах. Отблески факелов рождали колеблющиеся тени на статуях. Из-за этого они казались живыми. Повсюду звучала музыка.

Объявили начало сказочного огненного представления. Такого я еще никогда не видела. Вертящиеся солнца, огненные буквы… На небе появились переплетенные инициалы молодоженов! Но мало-помалу свечи стали затухать. Ветер крепчал, небо затянулось дождевыми тучами. Неистовая буря обрушилась на нас и прогнала прочь. Празднества прекратились, гости разбежались под проливным дождем.

Это было как запах грусти, вкус неудачи.

Неделю спустя в Париже организовали еще один праздник, в честь наследницы. Весь город благоухал бергамотом. По утрам им окропляли берега Сены. Улицы наводнились ярмарочными палатками, циркачами-акробатами, фокусниками, гимнастами-канатоходцами, оркестрами. Бесплатные закуски, реки вина, танцплощадки то тут, то там. Все улицы заполонили бесчисленные толпы людей, а Сену едва можно было разглядеть под сотнями лодок и кораблей. Огненное представление должно было проводиться на площади Людовика XV [34] Площадь Людовика XV — будущая площадь Революции, нынешняя площадь Согласия. . И народ стекался, теснился.

В этот вечер Аделаида и я закрыли наш «Великий Могол» раньше обычного, чтобы присоединиться к празднику. Первые снопы огня, сопровождаемые одобрительным гулом толпы, рвали небо на части. Оно оставалось сухим, но имело необычный красный цвет. Мы быстро поняли, в чем дело, и, прежде чем оказаться в ловушке, сумели растолкать толпу. Одна из ракет взорвалась, пламя объяло всю площадь, декорации, башню для запуска ракеты, ступени. Огонь одержал победу. Возникла давка и паника, праздник обернулся настоящим кошмаром.