Сара Билстон - Постельный режим

Главные плюсы сестричкиного приезда:

• Она превосходно готовит, а я истосковалась по домашней еде. (С первого дня чертова постельного режима мы питаемся исключительно готовой едой. Пусть Манхэттен и славится лучшими в мире ресторанами, но сколько насыщенных жиров может позволить себе девушка?!) Вчера мы ели лазанью со шпинатом, позавчера — тушеную утку, а сегодня на обед Дженни сварила огромную кастрюлю яблочной похлебки с пастернаком. И дала слово перед отъездом сварить еще и оставить в морозилке, вместе с рогаликами из непросеянной муки. Ням-ням!

• Из всей семьи только Дженни по-настоящему нравится Тому.

• У меня появился отличный повод отделываться от бесконечных разговоров с Брианной («Прости, Дженни зовет, пока-пока…»).

(Бедняжка Бри небось думает, что теперь, когда у меня есть Дженни, я ее совсем позабыла-позабросила. По совести говоря, так оно и есть. Но после нескольких дней без Бри с ее слезами я вполне готова к новым испытаниям, а потому пригласила ее к нам во вторник, к семи, — пусть познакомится с Дженни. Надеюсь, присутствие моей сестры заставит Бри попридержать коней, к тому же зайдет она всего на часок, так как ЖМ позвал ее «выпить и все обсудить».)

Главные минусы сестричкиного приезда:

• Оказывается, она уже умеет вязать. Мало радости сознавать, что твоя младшая сестра более сведуща по части женских умений, чем ты сама. И без того она готовит в сто раз лучше меня. («Стать хорошей хозяйкой» — важный пункт в «Списке дел, которые каждая современная женщина обязана выполнить до тридцати». Мои дети должны расти в доме, где кладовки ломятся от разноцветных банок с домашними вареньями и соленьями.)

• Я сплю отвратительно, мне нужна кровать целиком, а вышвырнуть Тома не могу: вторая спальня отдана Дженни.

• Раз в день, иногда чаще, Дженни названивает Дейву и воркует с ним, а меня выворачивает наизнанку.

Дженни отправилась выпить со школьной подружкой, которая недавно переехала в Бруклин. Есть несколько минут, чтоб записать события сегодняшнего вечера…

В половине седьмого раздался звонок в дверь, и я подумала: только не это! Наверняка Брианна прискакала пораньше, чтоб лишние полчаса зудеть насчет ЖМ. Однако это оказалась миссис Гианопуло со своим внучатым племянником Алексисом. (У меня совсем из головы вылетело, что они должны зайти с последним письмом домовладельца.)

Сначала главное: Алексис ужасно милый парень, такому с радостью отдашь на обучение своего десятилетнего сорванца. Немного похож на Ноа Вайла [17] Киноактер. — если б у Ноа Вайла была бабушка-гречанка. Застенчивый взгляд ясных глаз, смуглая кожа, небрежно откинутые назад золотые волосы; для учителя одет очень стильно — джинсы «Дизель» и рубашка от Пола Смита. Голову даю на отсечение, все его ученицы сохнут по нему. (Я бы и сама в него втрескалась, да только трудновато воспылать страстью к незнакомцу, которого разглядываешь поверх собственного пуза.)

Алексис принес письмо, в котором, как я вскоре сообразила, он разобрался гораздо лучше, чем предполагала миссис Гианопуло. Вообще ему было ужасно неловко просить меня о помощи, он сразу понял, что я не собираюсь выступать в качестве их адвоката, и когда миссис Г. на минутку вышла в туалет, признался, что уже целую вечность уговаривает членов общества скинуться и нанять собственного официального представителя. Но старики не желают раскошелиться (по чести сказать, и кошельки у них больно тощие), они уверены, что Алексис и сам прекрасно расправится с домохозяином.

Алексис присел на подлокотник кожаного кресла и в глубокой досаде запустил пальцы в шевелюру.

— Поймите меня правильно, я готов помогать, даже с радостью, — принялся оправдываться он. — Но старики вбили себе в голову, что раз у меня приличное американское образование, то для меня пара пустяков одолеть целую свору юристов, спасти дом и обеспечить всем спокойную и счастливую старость. Пытаюсь втолковать им, что это не так просто, — у меня же никакой юридической подготовки, я просто опираюсь на здравый смысл, — а они обижаются, считают, что я отвиливаю. Нехорошо, конечно, беспокоить вас, но если бы вы посмотрели это письмо и хотя бы намекнули, в каком направлении действовать, вообще сказали бы, что вы обо всем этом думаете, я был бы страшно признателен.

Бедолага, подумала я. Какая ответственность. (Он сидел скрестив ноги, а в этот момент выпрямил их, и я поймала себя на том, что исподтишка разглядываю объемистый гульфик его черных джинсов. Ребенок укоризненно брыкнулся, и малюсенький прилив гормонов покорно отступил.)