Сара Билстон - Постельный режим

Только что отправила Брианну обратно в контору. Она намеревалась сидеть у меня до ночи («будем поддерживать друг друга»), но я решительно воспротивилась. Нет, она мне, конечно, нравится и жалко ее, но у меня своих проблем хватает. И вообще, надо же ей свыкаться с мыслью, что все кончено. И ладно бы ее женатик имел хоть одну положительную черту, но таковых у него не имеется; обманывает жену и детишек, как юрист — чрезвычайно жесток (Брианна сама признает — моральных принципов у него не больше, чем у крота) и мастерски морочит голову молоденьким дурочкам. Было бы по кому слезы лить…

Еще один часовой телефонный разговор с Брианной. Я выжата как лимон.

Пару минут назад звонили в дверь. Брианна. Я слышала за дверью ее сопенье. Стыдно признаться, но я притворилась, что сплю.

Звонила с мобильного Брианна, спрашивала, все ли у меня в порядке, мол, волнуется из-за того, что я не открыла… Я скороговоркой отрапортовала, что спала, чертыхаясь про себя — какого дьявола надо было снимать трубку! Она спросила, можно ли ей зайти, и таким убитым голосом, что мне духу не хватило отказать. Хорошо хоть она предложила принести двухкилограммовый шмат сливочного мороженого от «Бена и Джерри». И бутылку шоколадного соуса.

Том только что выставил Брианну за дверь. Последние два часа он прожигал ее взглядом и тихо свирепел. А Брианна то принималась превозносить добродетели ЖМ («Он такой внимательный!» Перевожу: на прошлый день рождения он подарил ей бирюзовый браслет от Тиффани), то пускалась в перечисление его физических недостатков («Жена права насчет того, что он быстро сдает, теперь я и сама вижу: живот у него все растет, а шевелюра все отступает»). И так без конца. Мы зевали во весь рот, но это не производило никакого впечатления, равно как и то обстоятельство, что в какой-то момент я просто-напросто заснула. (Ей-богу, нечаянно. Она разглагольствовала, мы молча внимали, со слипающимися — хоть спички вставляй — глазами.) Наконец Том встал и вежливо, но твердо — безупречный, опытный юрист с головы до ног — заявил, что мне нужен отдых, а ему спозаранку на работу. Брианна растерялась, но Том ловко извлек ее из кресла и вывел за дверь, прежде чем она успела спросить — а я знала, что у нее на уме, — нельзя ли ей переночевать у нас, в свободной комнате. Дженни в моей детской — да; все остальные — категорически НЕТ.

Всю ночь не спала. То ли никак не выкину из головы проблемы Брианны, то ли слишком волнуюсь из-за сегодняшнего приезда Дженни. Под утро проснулась в холодном поту и в уверенности, что родила тройняшек с кошачьими головами.

Ноги начинают протестовать против своего ныне бесцельного существования. Сухожилия ноют, кости стонут, суставы наотрез отказываются слушаться, когда я кручу и верчу голеностопом, чтоб кровь прилила к зябнущим пальцам. Плюс судороги, этот кошмар всех беременных, набрасывающиеся на тебя внезапно и непременно ночью. Я поймала себя на том, что подсознательно цепляюсь за реальность: тело знает, что во сне я могу вытянуть пальцы, и тогда — взрыв боли, такой же, или даже сильнее, как при самих родах. (А если рожать еще больнее — немедленно снимите меня с этого поезда!)

Снова звонила Бри. Собирается остаться дома и весь день рыдать. Разве что я уговорю ее встать. Ну вот честное слово — не могу! Пять минут спустя я соврала, что мне нужно в туалет. Прости меня, Бри.

Дженни, должно быть, уже в Хитроу, и посадку, должно быть, объявили. Надеюсь, она не забыла купить запасную бутылку воды в самолет. Ведь я ей столько раз говорила.

Самолет Дженни уже взлетел — я отследила на сайте Virgin Atlantic Web. Похоже, прилетит по расписанию. Часов примерно через семь она войдет в нашу дверь.

Снова звонила Брианна, я повторила тот же прием — опять, дескать, приспичило. Старо, а что делать? Не могу же я «срочно выбегать из дома» или «как раз готовить обед», пока у меня постельный режим, а я сейчас просто не в силах — нет, нет и нет — выслушивать очередную порцию рассказов на тему ЖМ. Я словно в капкане. Когда приедет Дженни, попрошу, чтоб она меня прикрывала от нежелательных звонков.

Мы с Дженни проговорили пять часов подряд: о моей беременности, об Элисон, о маме и ее школе, о курсах Дженни — ну, обо всем. До чего же здорово, что она здесь! Ради такого можно и проклятый постельный режим потерпеть.