Сара Билстон - Постельный режим

Я медленно кивнула. Что было бы, если бы Том… нет! Даже подумать страшно. Пожалуй, мама в чем-то сродни миссис Г. Когда папа ушел, она почти ни с кем не встречалась, хотя вряд ли из-за того, что они с ним были «вместе навсегда». Думаю, она просто считала, что жизнь и без того коротка, чтобы попусту тратить ее на таких же придурков.

Катастрофа! Вчера вечером женатый возлюбленный Брианны бросил ее!

Он пригласил ее в бар, выпили, и Брианна ожидала обычного постельного продолжения, а он возьми да и объяви о разрыве! Ни с того ни с сего. Брианна даже свой сухой мартини не успела допить. И что она после этого должна была делать? Потихоньку допить, растягивая собственные муки? Или осушить бокал залпом, рискуя заработать онемевшие губы и обожженную слизистую? Она остановилась на старом проверенном варианте (я всегда говорила, Брианна — девушка из пятидесятых) и выплеснула содержимое бокала красавцу в физиономию. Затем (а на что ему теперь его напиток? — рассудила Брианна, девушка по-своему здравомыслящая) она взяла бокал своего возлюбленного, вместе с соломинкой, с оливкой и прочим, и все это опрокинула ему на макушку. После чего гордо удалилась.

Мне она звонила часа три назад, спрашивала разрешения зайти. Должна признаться, я до смерти хотела узнать подробности внезапного разрыва. Почему ЖМ решил оставить такую доверчивую и послушную подружку? Было ли причиной тому надвигающееся появление на свет очередного ребенка? Или дело в том, что Брианне осточертело разгуливать в подвязках и алом бархатном корсете по улицам Манхэттена?

ЖМ, со свойственной ему ловкостью и нахальством, устроил так, что Брианна чувствовала себя виноватой в роковом финале. Подозреваю, что жена начала кое о чем догадываться, поскольку Брианна, дурочка такая, нарушила правило номер один и несколько дней назад позвонила ему на мобильный, соответственно оставив незнакомый номер в последних десяти вызовах. А жена — ЖМ это неоднократно подчеркивал — имеет привычку проверять, кто ему звонил. Брианна, как я понимаю, допустила еще одну серьезную ошибку — стала требовать, чтоб в следующем месяце ЖМ время от времени проводил выходные с ней, более того, начала намекать, мол, не лучше ли ему уйти от жены сейчас, а не через пять месяцев, когда та произведет на свет три с лишним килограмма писку. Другими словами, Брианна стала чуточку более требовательной, капельку менее покорной, и ЖМ в страхе пустился наутек.

Естественно, теперь Брианна терзается и раскаивается («Я слишком на него давила… Беременность жены его потрясла… Ну не может он уйти сейчас, когда ее тошнит по утрам… Что мне, трудно было надеть это бюстье…»). Я гладила ее по плечам, без конца твердила «ну-ну, ну-ну» и наблюдала, как кто-то другой, а не я тянет одну за одной розовые салфетки из коробки, которая давно и прочно поселилась на тиковом столике. Приятно все же не рыдать самой, а выступить для разнообразия в роли утешителя. Я говорила, что она заслуживает лучшего, что она красавица, умница (?) и должна встречаться с мужчинами, которые смогут оценить ее по достоинству. Брианна судорожно всхлипывала, затем взяла себя в руки, туманно улыбнулась и сказала, что я, наверное, права. Поблагодарила меня за то, что я выслушала и поддержала ее в трудную минуту, и заявила, что я очень умная. Я почувствовала себя умудренной жизнью матроной. (Класс! «Всегда имей наготове мудрый совет для друзей, попавших в беду», — еще один пункт из «Списка дел, которые каждая современная женщина обязана выполнить до тридцати».)

Позвонил Том, сказал, что сейчас приедет обедать. Брианна засобиралась домой — принять ванну и хорошенько подзаправиться шоколадно-сливочным мороженым (моя идея). Думаю, я ее успокоила. Я даже уверена, что до нее мало-помалу начинает доходить: туда негодяю и дорога.

Том сказал, что наскочил в метро на Марка. Лара снова беременна! Ну и ну. Нынче все залетели.

Дженни прилетает завтра — жду не дождусь. Всего тридцать три часа осталось.

Закончила телефонный разговор с Брианной. Вчерашней бадьи мороженого и порции моих разумных советов хватило ненадолго. Утром Брианна проснулась вся мокрая от слез (так она сказала), по дороге в контору рыдала, а теперь хочет, чтоб я одобрила ее план: отпроситься с работы, вернуться домой, забраться с горя под одеяло и не вылезать до завтрашнего утра. Нет! — рявкнула я. Ни в коем случае! Никаких одеял! Одно дело — объедаться шоколадом, и совсем другое — валяться в постели. Оставайся на рабочем месте, сурово велела я, но можешь в обед навестить меня, и мы на пару прикончим коробку печенья.