Сара Билстон - Постельный режим

Минуту-другую я наблюдала, как он шарит в кармане куртки, перекинутой через спинку кресла. Миссис Г. следила, как я за ним наблюдаю. С очень красноречивым выражением лица. Я вздохнула.

— Ладно, Алексис, не берите в голову, — тихо сказала я. — Запишу я вам это название. И набросаю черновик письма с заявлением о том, что жильцы не выедут до тех пор, пока не получат копий официального уведомления. Вы его потом отредактируете, как вам надо, отдадите миссис Г., а она подпишет. Адрес «Смиит и Вестлон» я вам тоже дам. Идет?

— Вот здорово!

Алексис пришел в восторг и даже покраснел, так ему полегчало. Он взял мою руку и благодарно пожал; миссис Г. одобрительно кивнула. Они уже собрались уходить, когда в дверь позвонили. На сей раз это точно была она — Брианна. В дверях она налетела на Алексиса, обвела его быстрым и внимательным взглядом, вспыхнула, опустила глаза, откинула назад прядь темных волос, открыв персиковую кожу нежной шеи. Целых полчаса после ее ухода феромоны еще так и вились в воздухе.

Только что вернулись от врача. На этой неделе меня возила Дженни, чтобы не дергать Тома с работы. Он помогает оформлять гигантскую — триста миллионов долларов! — сделку на приобретение собственности где-то в Мидтауне (у «Кримпсона» чуть не самый крупный в городе отдел недвижимости). Погода мерзостная; тучи буквально ползут по тротуарам, окутывая все сырым грязно-серым туманом.

Сначала Черайз, пепельная толстуха-лаборантка, проделала свои обычные штучки. Несколько мгновений я смотрела на ребенка на мониторе, потом принялась разглядывать затемненный кабинет. Над кушеткой Черайз развесила то, что, по ее мнению, должно было развлекать пациентов обоего пола независимо от возраста, — мобиль из трех мультяшных цыплят, четыре черно-белые открытки с мотоциклами «Харли-Дэвидсон» и страничку полезных советов из журнала «Мари Клэр» («Избегайте топиков без бретелек, если у вас покатые плечи; в топике на бретельках маленький бюст выглядит больше; блузки с удлиненной талией помогут скрыть большой живот». Но ничегошеньки насчет того, как скрыть двойной подбородок и толстые щиколотки).

После десяти минут тычков и толчков Черайз сухо сообщила — этого следовало ожидать, — что объем жидкости понизился.

Когда я вошла в кабинет, доктор Вейнберг изучала книгу под названием «Осложненные беременности и их последствия». Она встретила меня лучезарной улыбкой — чересчур лучезарной — и тишком засунула «Осложненные беременности» под свежий номер «Еврейской недели».

— В пятницу пройдем так называемый «тест без стресса», — радостно объявила она. — С помощью этого теста мы проверяем силу и регулярность сердцебиения ребенка. Ничего особенного, обычная профилактика. Я уверена, все в порядке. Скажите-ка, — добавила она нарочито небрежно, — как наш маленький вел себя на этой неделе? Он был активен? Толкался так же сильно?

Разумеется, я прекрасно поняла, о чем она. Он здоров, он выживет? По правде говоря, я и сама не знаю, активен «наш маленький» или нет. В иные дни я получаю такие тумаки, что едва перевожу дух, а в другие не чувствую почти ничего, так, чуть схватит поясницу, кольнет под ребрами. И что это значит?

Зато с жидкостью все предельно ясно, ее стало меньше, и я обмираю от страха, потому что — если начистоту — со дня приезда Дженни я чаще встаю и больше двигаюсь. Да, я прошу ее наливать мне воды в кувшин и приносить завтрак и обед, но в день приезда сестренки не устояла перед искушением прогуляться с ней по нашему кварталу. Дженни, разумеется, пыталась возражать, но я выложила главный козырь: «старшая сестра лучше знает, что можно, а чего нельзя». Денек тогда выдался удивительно теплый, под лучами, льющимися с чистого синего неба, таяли остатки мокрого снега. А теперь меня грызет совесть и терзает опасение, что наша коротенькая ознакомительная экскурсия по местным барам, ресторанам и фруктовым лавкам поставила под угрозу жизнь ребенка. (Тому я о прогулке не говорила, и это лежит у меня на душе тяжким грузом, вечером буду давать отчет о результатах сегодняшнего обследования и признаюсь. Хотя Том, когда разозлится, может нагнать страху на кого угодно. Начинает изъясняться в такой отвратительной манере, точно выступает в суде. Я этим ухваткам так и не научилась. «Представляю вашему вниманию вещественное доказательство за номером один — закончившийся рулон туалетной бумаги. Соблаговолите объяснить, по какой причине этот закончившийся рулон туалетной бумаги не был заменен вещественным доказательством за номером два — целым рулоном туалетной бумаги, каковой находится в шкафу в ванной комнате, как показано на карте за номером три? Мы ждем вашего ответа».)