Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Не сможет, — решительно возразил Доминик. Затем внезапно с любопытством добавил: — Но почему, почему объектом своей мести он сделал и меня ? Какое же зло я причинил ему?

— Никакого, но он заподозрил, что вы восхищаетесь мною. Ведь вы единственный мужчина, с кем я осмелилась подружиться, и для Вивиана не важно, что наши отношения совершенно невинны.

Доминик крепче обнял ее.

— Бедное мое дитя, в какое ужасное положение поставила вас дружба со мной.

— Я не беспокоюсь о том, что имеет отношение ко мне. Но вы ведь известный человек и у всех на виду. Нельзя позволить, чтобы вокруг вашего имени разразился скандал.

— Лорду Чейсу угодно, чтобы это произошло, — мрачно произнес Доминик.

Она конвульсивно сжала его руку, обтянутую перчаткой.

— От этой мысли я прихожу в отчаяние! О, умоляю, простите меня за то, что я стала невольным орудием всего этого! Я ничего не знала! Клянусь, я ничего не знала о письме, которое прислали вам якобы от моего имени.

— Я безоговорочно верю вам. Мне надо винить лишь самого себя за неосмотрительность. Я поверил в то, что вам необходима моя помощь. Надо было вначале все взвесить, а потом уже действовать. Я должен был сообразить, что чистая, с безупречной репутацией женщина не может вдруг назначить тайное свидание, да еще ночью.

— О Доминик, знаете, как я обрадовалась, когда вы вдруг неожиданно приехали ко мне! Я слишком долго страдала в одиночестве. Держать вашу руку, слышать ваш голос… все это придало мне мужество и вселило новые надежды.

Карета медленно продвигалась по холодной темной ночной улице. Доминик едва сдержался, почувствовав в голосе Шарлотты нотки истинной огромной любви. Он осознал, насколько она дорога ему, до чего обворожила все его существо, сердце и душу. Сейчас все страхи перед будущим и сожаления по прошлому тонули в приливе чувств. Он еще крепче сжал Шарлотту в объятиях и прикоснулся губами к ее холодной, мокрой от слез щеке.

— Увы, милая моя, как я сожалею, что слишком стар для вас! Вы молоды, слишком молоды, чтобы выносить подобные муки! Но поверьте, я всем сердцем люблю вас! Я говорил вам это еще раньше, до того, как мы решили проститься. И теперь повторяю вам снова: я люблю вас! Люблю, моя дорогая Шарлотта! И никогда не покину вас, поскольку вы нуждаетесь во мне, и не имеет значения, какая участь постигнет меня.

Он произнес эти слова отчетливо, громко и горделиво. Услышав их, Шарлотта вновь возродилась к жизни. Ее щеки вспыхнули, в глазах появился блеск, и она обняла Доминика.

— Вы совсем не стары для меня, дорогой Доминик! И я люблю вас больше жизни. Всегда любила, с самой первой нашей встречи, и всегда буду любить!

Ануин внезапно ощутил полное умиротворение в этом маленьком, созданном ими мирке. Он забыл о своей многотрудной работе, о предыдущей вольной холостяцкой жизни. Он знал только одно — что больше никогда не останется один и всегда будет принадлежать этой красивой, нежной женщине, которая по возрасту была ребенком в сравнении с ним.

Наконец он произнес:

— Куда бы теперь ни завел этот ночной кошмар, произошедший с нами, все равно в результате получится нечто красивое и святое. Ведь мы стали близкими и необходимыми друг другу.

— Мне так отрадно слышать эти слова, но я не могу претендовать на вашу любовь или защиту, — печально проговорила она. — Я не могу, не позволю Вивиану развестись со мной… и привлечь к суду вас!

Привлечь его к суду! До чего непривычно и зловеще звучали эти слова. Еще совсем недавно он вздрогнул бы, услышав такое! Теперь же только прикоснулся к щеке Шарлотты губами, стирая с нее слезы.

— Давайте больше не думать об этом, — сказал он. — Сначала давайте поразмыслим над тем, что нам делать этой ночью. Ведь так холодно… — Он приблизил лицо к окну кареты и нахмурился, увидев, что дождь льет как из ведра. Кучер истошно орал на лошадей, с трудом управляя ими, чтобы они не могли поскользнуться. — Да простит Бог этого безумца, который выгнал вас на улицу в такую ночь, — тихо проговорил Доминик.

— Куда же нам деваться до первого поезда в Лондон? — спросила она.

— У вас тут нет никого из друзей, кому вы смогли бы поведать вашу историю и на кого я смог бы спокойно оставить вас?

— Ни одной живой души, — ответила она, качая головой. — Это все знакомые и друзья Вивиана. Даже если кто-нибудь из них и относится ко мне с добром, то никто не захочет меня принять, узнав о чудовищном скандале, сгустившемся над моей головой. Ведь большинство семей, живущих в округе, знакомы с Чейсами уже несколько поколений. Не забывайте, я была всего лишь Шарлоттой Гофф, и единственное, что они могут, — это презрительно усмехнуться мне в лицо.