Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Наступила тишина. Шарлотта боролась с собой. Еще ни разу она не чувствовала большего желания рассказать кому-нибудь обо всем, что произошло между ней и Вивианом, обо всем, что происходит сейчас. Больше всего ей хотелось поведать свою тайну Доминику Ануину, ибо она ни на йоту не сомневалась в преданности этого человека. Но она была верной женой. Вивиан — муж и отец их ребенка. Иногда она даже винила себя в том, что характер Вивиана ухудшился. И, что бы там ни было, она не должна жаловаться постороннему человеку, даже такому, который так сильно располагал к себе. Спустя несколько секунд она прошептала:

— Дорогой мистер Ануин… Доминик… я никогда еще не встречала человека, которому доверилась бы с большей радостью. Благодарю вас за проявленное вами участие, но мои беды — это мои собственные беды. И выставлять их напоказ вряд ли нужно. Что было — то было. Что будет — того не миновать. Я молюсь лишь об одном, чтобы Господь дал мне силу воли и больше мудрости.

Доминик нахмурился. Она была еще так молода и уже так несчастна. Ему вдруг страстно захотелось взять ее на руки, утешить. В этот миг ему даже в голову не приходило относиться к ней как к взрослой женщине, которую можно полюбить. Сейчас перед ним был ребенок. Однако его охватила необъяснимая нежность; такой нежности он не испытывал ни к одному живому существу с тех пор, как умерла Доротея.

— Что ж, — наконец проговорил он. — Могу только надеяться, что вы не забудете о моем существовании, если вам когда-нибудь понадобится помощь.

Ее лицо прояснилось. Она одарила его улыбкой, которую он нашел очаровательной. Теперь он видел перед собой истинную Шарлотту, в прекрасном расположении духа, способную блистать и шутить. Как неестественно выглядела она, когда грустила!

— Благодарю вас! Огромное спасибо вам, мистер Ануин! — с чувством воскликнула она. — Я и вправду никогда не забуду ваших слов!

Вытащив из кармана сюртука кожаный бумажник, он извлек из него визитную карточку и протянул ей.

— Здесь адрес моей палаты в Лондоне. К Энгсби я приезжаю лишь изредка. Большую часть времени я провожу в Парламенте, однако если вам срочно понадобится меня найти, то это можно сделать вот по такому адресу… — Он указал строчку на карточке.

Она прочитала:

ДОМИНИК АНУИН. Ч.П. (член парламента). Олбани [38] Фешенебельный многоквартирный жилой дом на Пиккадилли в Лондоне, построенный во второй половине XVIII в. В нем жили Байрон, Т. Маколей, У. Гладстон и др. , Крыло 1».

Отчего-то этот маленький кусочек картонки стал для нее самой ценной вещицей, неким талисманом, защитой от опасности — и будущего горя. Она зажала его в руке и выглядела сейчас так по-детски, что Доминик, тронутый этим зрелищем, невольно улыбнулся.

— Благодарю вас от всей души, — промолвила она.

— Я снова хочу заверить вас, что в моем лице вы всегда найдете самого внимательного слушателя. Я постараюсь помочь вам в печали и горе, если, не дай Господь, они посетят вас. А еще благодарю за это восхитительное утро. Редко мне приходилось обмениваться столь интересными мыслями и слушать столь прекрасную игру.

— Да, утро поистине было восхитительным.

Пряча бумажник в карман, он подумал: «Бог знает, что тревожит это бедное дитя, которое уже успело стать матерью. Но я уверен, что когда-нибудь ей все же понадобится моя помощь. Мне не нравится человек, фамилию которого она носит. Я не доверяю ему. Видно, она испытала много горя, выйдя за него замуж».

В этот момент дверь библиотеки широко распахнулась. На пороге появился Сесил Марчмонд, одетый в костюм для верховой езды. Его лицо раскраснелось от ветра и солнца.

— Ах вот ты где, Дом, корпишь над книгами вместе с Шарлоттой. Эх вы, двое печальных школяров! Лучше бы отправились со мной покататься. До чего прекрасен парк Вивиана этим утром!

Доминик улыбнулся.

— Я гораздо более приятно провел время с нашей хозяйкой. Наши литературные и музыкальные вкусы полностью совпадают, — произнес он.

— Да, действительно, — вторила ему Шарлотта, поднимаясь.

Она почувствовала какое-то внутреннее озарение, ощутила, что отныне не так одинока в этом бренном мире. Ее рука по-прежнему сжимала визитную карточку Доминика.

Она не видела ни малейшей возможности когда-либо воспользоваться ею или предложенной дружбою. Они жили в разных мирах. Он — полностью поглощенный своей карьерой, она — в своем замкнутом кругу. И все же доверительные слова, которыми они обменялись этим ясным утром, выковали звено цепи, соединяющей ее с этим необычным человеком, которого, казалось, ничто на свете не может сломить.