Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Нет, нет, вы оказали мне огромную честь, рассказав о Доротее. По-моему, это самая печальная история, которую я когда-либо слышала, но все равно… я рада, что вы поведали ее. И я никогда ее не забуду.

— Нет, нет, вы должны забыть, — проговорил он. — Ведь это случилось, так давно, а как я только что сказал — жизнь продолжается. Еще раз прошу простить меня за то, что я так расстроил ваше нежное сердце. Ведь я опечалил вас.

— Я уже была печальна, — проговорила она со вздохом. Эти слова она произнесла, кажется, из самой глубины сердца.

— Леди Чейс… — начал Доминик.

Но она уже ушла, почти убежала от него. Он смотрел вслед ее парчовому платью с кринолином, видел, как легкие кружева исчезают в толпе. О Шарлотте ему напоминали лишь легкий аромат духов и память о ее заплаканных глазах. Но больше всего его поразили слова:

«Я уже была печальна».

Они потрясли его до глубины души. Бедная Шарлотта Чейс, бедное дитя! Он сделал бы все, чтобы помочь ей, успокоить, чем бы ни была вызвана ее печаль. Однако он по-прежнему оставался для нее не более чем малознакомым человеком.

Доминик вошел в бальную залу. Там было жарко и пахло увядающими цветами. Он искал Шарлотту, но не мог найти. Когда наконец он краем глаза увидел ее, она находилась в обществе мужа. Едва заметно улыбнувшись Доминику, она тут же отвернулась, словно испугавшись, что узнала его. Он не мог понять, почему.

Вивиан был пьян и все время оскальзывался и спотыкался на своих костылях. Он перестал ходить вразвалку, походкой разбойника и сбросил с глаза повязку. Его лицо пылало от выпитого вина, неприятно исказилось и было свирепо. Он выглядел ужасно, однако Шарлотта всячески пыталась скрыть состояние своего мужа от гостей, поддерживая его под руку, улыбаясь и раскланиваясь со всеми присутствующими, словно давая понять, что это сильно отполированный пол виноват в неустойчивости ее супруга, который так нелепо спотыкается.

Несколько секунд Доминик пристально разглядывал супружескую пару, затем чувства его пришли в такое смятение, что он повернулся и быстро удалился из залы, отправившись в приготовленную для него гостевую спальню. Он оставался в спальне в течение всей оставшейся ночи.

Спустя двадцать четыре часа Доминик Ануин вместе с лордом Марчмондом покинул Клуни. Молодая хозяйка отправилась попрощаться с отъезжающими гостями. Наутро после бала Вивиан чувствовал себя прескверно и остался в своей спальне. Никто не видел его, кроме Вольпо, который с присущей ему сардонической усмешкой уведомил молодую хозяйку, что милорд не желает, чтобы его беспокоили до тех пор, пока не пройдет его недомогание.

Шарлотту вовсе не обрадовало такое сообщение. Это означало, что либо Вивиан тайно напивается (при поддержке и полном содействии подлого Вольпо), либо он и вправду захворал.

Но, выйдя из замка в это прелестное веселое утро, она обрадовалась при виде залитых лучами солнца желтых нарциссов, словно золотые трубы, украшающих обочину дороги. Ей предстояло множество дел: маленькая Элеонора, затем обязанности хозяйки и, наконец, осмысление памятного часа, проведенного наедине с Домиником Ануином. Хлопоты Шарлотты начались, когда Сесил Марчмонд и остальные мужчины отправились на верховую прогулку, а дамы остались в доме.

Доминику не захотелось кататься верхом. Он задержался с Шарлоттой в библиотеке, где она показала ему множество редких книг, собранных покойной леди Чейс. Среди них были и те, по которым Шарлотта училась и которые просто читала.

Для Шарлотты это был самый замечательный час из проведенных когда-либо с малознакомым человеком. Ее глубоко поразили широкие познания этого мужчины, почти на двадцать лет старше ее. Она была настолько восхищена, что не замечала разницы в их возрасте, понимая одно — он идеальный товарищ и собеседник. Это был человек, с которым она могла свободно беседовать на любые темы. Они прекрасно понимали друг друга и сошлись во взглядах на очень многое. Затем Шарлотта села за фортепьяно и сыграла Баха. Доминик серьезно выслушал ее игру, подошел к инструменту и искренне похвалил исполнительницу. Потом он, в свою очередь, сыграл для нее, а она тем временем сидела, положив руки на колени, слушала музыку, наблюдая за ним, испытывая при этом ощущения глубокого покоя и тихой радости, которые так редко посещали ее, если не считать тех далеких дней в прошлом, когда она встречалась в этой библиотеке с Элеонорой Чейс.