Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Вы еще так молоды, и должны быть до краев наполнены радостью жизни, — с улыбкой промолвил Доминик.

Она промолчала. И снова ему пришло в голову, что эта молоденькая женщина несчастна и боится Вивиана Чейса, который вполне заслуженно имеет репутацию распутника. Неужели она любит его? Пора бы уже разочароваться в нем.

Он попытался сказать как можно более весело и легко:

— О, золотая юность, золотая юность! Вы обладаете ею. Как бы мне хотелось тоже иметь ее.

— Но у вас есть жизненный опыт и мудрость, которым завидую я, — глубоко вздохнув, проговорила она.

— Я не стал бы завидовать жизненному опыту. В моем случае он весьма трагичен, — резко произнес он.

— Вы никогда не были женаты? — спросила она.

— Нет, я никогда не женюсь.

— Простите меня.

— За что, Боже мой?

— За то, что я коснулась предмета, очевидно, болезненного для вас.

Ее искренность, нежность и красота внезапно пробили защитный панцирь, сквозь который Доминик Ануин никому не позволял проникать уже много лет. Несколько минут он стоял, сложив руки за спиной, и пристально вглядывался в тихие воды расстилающегося перед ним озера. Его глаза переполнили мука и печаль.

— Когда мне было около тридцати, я собирался жениться, — тихо проговорил он. — Она… умерла.

Наделенная способностью сочувственно откликаться на страдания в любой их форме, Шарлотта прошептала:

— О, простите меня! Мне очень жаль.

Доминик повернулся к ней и продолжал:

— Я не говорил об этом ни с кем с тех пор, как это произошло, даже с моей любимой леди Энгсби, которую я считаю своей матерью. Но… но почему-то сейчас эта грустная история готова слететь с моих уст. Возможно, это происходит потому, что вы своею добродетелью напомнили мне ее. Ей тоже было всего семнадцать лет, она была очень красива и страстно любила книги. Даже ее голос отчасти был похожим на ваш. Когда я впервые услышал вас, то мог бы поклясться, что моя дорогая Доротея вновь ожила.

Шарлотта стояла молча, напряженно вслушиваясь в его слова. Спустя несколько секунд он продолжил свою историю.

Восемь лет назад он познакомился с Доротеей Палмерстон, дальней родственницей знаменитого политика [37] Генри Джон Темпл Палмерстон (1784–1865) — премьер-министр Великобритании. . Впервые Доминик влюбился. Прежде он никогда не растрачивал времени впустую — на симпатичных девушек. И когда влюбился, то — страстно, всем своим существом. Он говорил о Доротее как об «ангеле чистоты и доброты». Шарлотта почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Горькая мысль пронзила ее: «Он сравнивает меня с ней, но что бы он подумал, узнай, насколько далека я была от совершенства перед своим замужеством?»

Доротея ответила на любовь Доминика. После года помолвки они собирались пожениться. Ее родители были выдающимися людьми. Это время Энгсби жили в их лондонском особняке на Порчестер-Сквер. Доминик жил вместе с ними и был самым счастливым из всех смертных. Не только потому, что перед ним расстилалась великолепная карьера в Парламенте, но и оттого, что его невестой была самая красивая и умная девушка. Для них приготовили дом в Ричмонде, ибо Доротея чрезвычайно любила кататься верхом и Ричмонд-Парк был ее самым излюбленным местом.

Конец истории был очень грустным. В самый канун свадьбы Доротея отправилась со своими сестрами в Ричмонд-Парк. Ее лошадь испугалась чего-то, закусила удила и понесла. Доротея вылетела из седла, упала наземь, сломала позвоночник и тут же умерла.

— Ее похоронили в подвенечном платье, которое она должна была надеть для меня, — тихо проговорил Доминик. — В тот ужасный день похорон какая-то часть меня самого была похоронена вместе с моей любимой. Да, леди Чейс, жизнь продолжается, но я уже никогда не оправлюсь от этой беды.

Они подошли к террасе замка. Из огромных французских окон до них доносились веселые звуки кадрили. Они вернулись в праздничную атмосферу бальной залы. Короткая интерлюдия их близкого знакомства подходила к концу. Доминик чувствовал какое-то странное сожаление. Ведь он не смог утаить боль своего сердца, так долго скрываемую от всего мира, и теперь испытывал чувство привязанности к той, что вдохновила его на такое откровение.

Шарлотта же некоторое время стояла молча, глядя на него глазами, полными слез.

Доминик поспешно произнес:

— О проклятие! Я расстроил вас и испортил вам такой радостный вечер… как это недостойно с моей стороны!