Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Большинство вечеров в Монте-Карло она проводила в одиночестве дома или прогуливалась по живописным окрестностям виллы, вдыхая аромат апельсиновых деревьев. Или в печальном уединении сидела на террасе, выходящей к морю, которое казалось ей трепещущим синим шелком. Немало часов она пролежала одна на великолепной итальянской кровати в роскошной опочивальне в стиле рококо. Днем она в сопровождении служанки порой бродила по паркам, окружающим казино, разглядывая экзотические цветы и лишь изредка заходя в сверкающие витринами дорогие магазины. Но чаще оставалась дома, где было прохладно и спокойно и она могла читать.

Вивиан же провел медовый месяц в удовольствиях на свой вкус. Целыми днями он бездельничал в казино вместе с приятелями, играя в рулетку или баккара, или развлекался с дамами полусвета. Выпивал огромное количество шампанского и возвращался на виллу с рассветом, проваливаясь до полудня в тяжелый хмельной сон. Оставаясь вдвоем с Шарлоттой, что бывало весьма редко, он обычно становился угрюмым и раздраженным. Все время поддразнивал ее, издевался над ней и постоянно напоминал, что женился на ней по принуждению, а не по собственной воле.

Ее деликатное положение не вызывало у него сочувствия. И постепенно ее оставили надежды, что Вивиан полюбит ее и станет нежен с ней. Когда он требовал от нее того, что называл «супружескими обязанностями», она молча и покорно принимала его «ухаживания», просто считая это своим долгом. За два дня до их возвращения в Англию, когда наступил день рождения Шарлотты, он швырнул ей бриллиантовый браслет, купленный в одном из дорогих магазинов Монте-Карло, но даже не остался с ней на ужин, не говоря уже о каких-либо других знаках внимания.

— Вы неважно себя чувствуете и должны отправиться спать, — заявил он.

«Сегодня мне исполнилось всего лишь семнадцать лет, — подумала Шарлотта, — а я уже несчастная женщина, полностью разочаровавшаяся в жизни».

Веселая, добросердечная Шарлотта, когда-то считавшая жизнь чудом, теперь, казалось, умерла. Нынешняя Шарлотта была леди Чейс, которая знала одно лишь горькое одиночество.

Когда же — это было несколько раз — они встречались с кем-нибудь из знакомых семьи Чейс, Вивиан, который, когда хотел, мог быть очаровательным, брал Шарлотту за руку и с нежным выражением лица произносил: «Моя красавица жена».

Молодожены возвращались из Кале на совсем новеньком пароходе «Кастилия», и путешествие до Дувра заняло всего час пятьдесят минут. Этот пароход шел с невероятной скоростью, вызвавшей сенсацию. Однако море было неспокойно, и Шарлотта, страдая от морской болезни, всю дорогу провела в каюте со своей служанкой.

Когда они пересели в поезд, Шарлотта, оправившись, призвала на помощь все свое мужество и заговорила с Вивианом об их будущем.

— Как бы вы ни относились ко мне, прошу вас, как только мы вернемся к ее светлости, сделать все от вас зависящее, чтобы не огорчать ее, — сказала Шарлотта. Вивиан в ответ нахмурился.

— Сколько раз еще мне придется напоминать вам, чтобы вы называли ее матушка или мама. Если наши друзья услышат, что вы называете ее «ее светлостью», они решат, что я женился на служанке.

В таком настроении они возвращались в Клуни.

Однако сегодня Вивиан и вправду сделал над собой усилие, и обед, в котором участвовали все трое, удался на славу. Вдовствующая миледи была в восторге, когда ее красавец сын настоял на том, чтобы лично сопроводить ее в обеденную залу. Перед этим он поставил во главе стола стул, на котором она обычно сидела раньше.

— Вы все еще являетесь хозяйкой Клуни, — проговорил он. — Мы с Шарлоттой сядем по обеим сторонам от вас, как любящие дети.

Элеонора Чейс пребывала в возвышенно счастливом состоянии, полностью уверенная, что произошло чудо, столь изменившее сердце Вивиана. Однако Шарлотта уже знала, до чего лицемерен ее супруг. Немногим раньше, когда они переодевались к обеду, он вошел в ее комнату и выразил неудовольствие по поводу того, что его мать по-прежнему находится в Клуни.

Тогда ее взгляд на несколько секунд задержался на огромном портрете кисти Миллза, висящем над камином, где была изображена Элеонора Чейс, молодая, восхитительно красивая, одетая в красное платье с кринолином. К ней прижимался маленький Вивиан в бархатном костюмчике с кружевным воротником и манжетами. С огромными голубыми глазами и золотыми кудряшками, он был похож на ангела.

Очень рано для ее возраста у Шарлотты выработался трезвый взгляд на жизнь; теперь она осознавала пропасть, разделяющую добро и зло. И все же ей с трудом верилось, что ребенок, изображенный на портрете, мог вырасти в такое чудовище.