Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Неужели меня не будут уважать, помня о том низком положении, что я когда-то занимала? — настойчиво спросила она.

— Идите к черту! — рассвирепел Вивиан. — Делайте то, что я приказываю, или сегодня же вечером Форбзов известят об увольнении.

Очень хорошо зная мужа, она поняла, что он может выполнить свою угрозу. Вот так ужасно начался этот день. Она не сможет даже ничего объяснить Нан, ибо, сделав это, ослушается мужа. Все утро она думала о Нан, ожидая ее прихода, ненавидя даже мысль о том, как глубоко будет обижена и разочарована славная женщина, когда ей откажут в визите.

Затем началось чаепитие.

Шарлотта стояла в дверях рядом с мужем и встречала гостей, которые обменивались с ними рукопожатиями и торжественно проходили к дивану, на котором в накинутой легкой кашемировой шали сидела вдовствующая миледи.

От непогоды настолько похолодало, что и в доме тоже стало прохладно. В затопленных каминах начали потрескивать дрова. Казалось, осень окончательно вступила в свои права.

Как ее светлость и ожидала, все прибывшие на прием оживленно и взволнованно обменивались первыми впечатлениями от знакомства с молодой женой Вивиана Чейса.

Доброжелательно настроенные гости с пониманием приняли объяснение причин столь стремительной свадьбы и то, что она произошла в тайне, поскольку врачи опасались за жизнь ее светлости. Но злые языки нашептывали, что для столь поспешного бракосочетания могли иметься иные причины.

Все знали о воспитаннице леди Чейс, но мало кто был с нею знаком. И как это необычно, думали многие, что богатый и высокородный лорд Чейс вдруг женился на девушке столь низкого происхождения. Тем не менее все соглашались с тем, что Элеонора Чейс души не чаяла в Шарлотте, находя ее весьма умной и образованной. И хотя девушка не была высокого происхождения, она, безусловно, производила впечатление. Она выглядела леди до мозга костей и вела себя с исключительной светскостью. Ее манеры были утонченными и даже рафинированными. Правда, она выглядела старше семнадцати лет из-за своей немного полной груди. Дамы бросали завистливые взгляды на ее платье, ибо на этот прием (по выбору свекрови) она надела одно из самых красивых, хотя и неброских платьев, что соответствовало самой последней парижской моде. Сделанное из белого муслина с шитьем, оно имело глубокий вырез в корсаже и множество оборок из шуршащего материала на турнюре. К ее высокому шиньону были приколоты белые цветы, а длинные локоны каскадом ниспадали на затылок. Шарлотта была бледна, но ее огромные глаза сверкали под тоненькими дугами бровей. На лице — выражение невинной юности и непорочности, которую Вивиану не удалось испортить.

— А она необычайно красива, — перешептывались мужчины.

— И не так наивна, как выглядит, — говорили более проницательные из женщин, когда все расселись по углам гостиной с чашечками чая.

Несколько почтенных матрон, весьма разочарованные тем, что так и не сумели заполучить Вивиана в мужья своим дочерям, были менее снисходительны.

Какая чепуха, говорили они друг другу, вся эта интеллектуальность. Интеллектуальные женщины всегда подозрительны. Истинное назначение женщины в доме — командовать прислугой и (осторожное покашливание) детской.

Одна проницательная дама, которая глубоко чтила вдовствующую леди Чейс и никогда не доверяла Вивиану, уже почти склонялась к предположению, что, поскольку молодой Вивиан «настоящий повеса», возможно, его мать задумала его брак с молодой невинной девушкой, чтобы заставить его остепениться.

Тем не менее многие из тех, кто явился на прием, чтобы найти в невесте какие-нибудь недостатки, вынуждены были признать, что Шарлотта очаровательна и интересна. Казалось, она могла говорить на любую тему, равно как была необыкновенно красива. И все засылали молодоженов поздравлениями.

Однако гости единодушно опасались за состояние вдовствующей миледи. Она выглядит совсем больной, говорили они. Все отлично понимали, что ей недолго осталось пребывать на этом свете! И из-за этого обстоятельства, по словам миледи, и произошла столь поспешная свадьба ее сына с Шарлоттой Гофф.

Мисс Ида и Мэри Фоук, которым было немногим за шестьдесят, с ног до головы одетые в траур, который никогда не снимали со времени смерти принца Альберта, «на радость» Вивиану задавали очень много всяких неудобных вопросов. Раз или два ему пришлось с трудом изворачиваться, ибо это были и вправду непростые мгновения. Сидя по бокам от него, пожилые леди, прямые, как кочерга, ерзали на краях своих стульев и писклявыми голосами без конца обращались к молодому человеку, которого обе беспредельно обожали.