Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

На какое-то мгновение Шарлотта застыла. Ей не нравились ни его слова, ни тон, которым он их произносил. Она не чувствовала никакой любви в своем сердце, не испытывала той романтической нежности, которой раньше томилась ее душа. Очаровательный Принц из волшебной сказки, которого она когда-то слепо полюбила, теперь казался ей похотливым сатиром, жаждущим причинить ей зло и боль. Сейчас он не декламировал ей стихов. Он покрывал ее страстными поцелуями, которые не утешали ее, а только ранили. И она со слезами шептала:

— О Вивиан, Вивиан!

— Не плачьте, если хотите, чтобы из нашего брака хоть что-нибудь получилось, — произнес он. — Ибо я не люблю ни слез, ни взаимных обвинений. Если я согрешил, то вы с помощью моей матери заставили меня заплатить за это. И теперь ваша очередь давать, а не брать. Довольно болтать чепуху насчет моей жестокости! Вы же не невинная девушка. Вы — распутница.

— Какая низкая ложь! — пробормотала она, не веря своим ушам, и попыталась оттолкнуть его от себя.

— О, только не надо меня поправлять, потому что мне очень нравятся распутницы, — с усмешкой произнес он.

Бесконечно усталая, Шарлотта уже не могла больше протестовать. Она чувствовала лишь отчаяние. Его пальцы торопливо расстегивали крючки ее платья, пробираясь к мягкому шелку и кружевам ее нижней одежды. Затем он грубо схватил ее за волосы, прижал ее голову к себе и снова начал страстно целовать. Потом поднял на руки и понес к кровати.

— Я веду себя как образцовый жених, — проговорил он и рассмеялся. — Разве вам не хотелось, чтобы все обстояло именно так, а, дорогая?

Она бессильно поникла в его объятиях, уткнувшись в его плечо. Вся ее сердечная мука и боль вылились в единственном крике, сорвавшемся с ее губ:

— Мне нужна от вас любовь, Вивиан! О, мой муж, в чем я нуждаюсь, так это в настоящей любви!

Но если он и услышал ее крик, то не ответил на него. Он положил ее на подушки, затем подошел к двери и повернул в замке ключ.

И все ее слабые надежды на то, что он одарит ее истинной любовью, окончательно исчезли.

Медовый месяц кончился.

Карета лорда Чейса, запряженная двумя красивыми серыми лошадьми, катилась по широкой аллее, ведущей к замку. Чета Чейсов снова была дома. Уезжали они в грозу, возвращались же прекрасным солнечным днем позднего августа. Огромные буки еще не покрылись золотом, а маргаритки, высовывающие свои головки из цветочных бордюров, были темно-фиолетового цвета. Дикий виноград, обвивающий западную стену замка, начал краснеть.

И снова Шарлотта участвовала в старинном ритуале: приветствия со стороны слуг, низкие поклоны, глубокие реверансы. Карета не остановилась у домика Форбзов — Вивиан не желал, чтобы его жена часто виделась с Нан и Джозефом, равно как не хотел, чтобы кто-либо вспоминал, что она когда-то жила вместе с ними. Чтобы занять законное место в Клуни, она должна «совершенствоваться», считал Вивиан, постоянно напоминая жене об этом с определенной долей снобизма. Ибо знал, что именно снобизм совершенно отсутствует в ее характере.

Обуреваемая сложными чувствами, Шарлотта прошла в знакомый вестибюль замка. За ней проследовал муж, который сразу отправился в библиотеку, где его ожидала мать.

Шарлотта почувствовала огромное облегчение и благодарила Бога, когда, будучи в Монте-Карло, получила от свекрови письмо, в котором та писала, что после должного отдыха и лечения ей стало лучше. Не меньшее облегчение она испытала, когда наконец, добравшись до Клуни, застала миледи живой. У нее перехватывало дыхание при мысли, что, вернувшись, она может обнаружить зеркала, закрытыми черной тканью, а шторы опущенными. И сейчас, когда она увидела любимую свекровь на софе, стоящей у камина, Шарлотта бросилась к леди Чейс и опустилась подле нее на колени.

— О, дорогая матушка, вот мы наконец-то дома! — прошептала она.

— Наконец-то, — вторила ей Элеонора Чейс, с облегчением взирая сначала на невестку, потом — на сына.

Что бы там ни было, на первый взгляд казалось, что молодые люди каким-то образом поладили. И в самом деле, оба выглядели отлично, подумала миледи с удовлетворением. Вивиан был бронзовый от загара и в прекрасном расположении духа, а Шарлотта не выглядела такой бледной и напряженной, какой была, покидая Клуни. Она держалась спокойно и с необыкновенным достоинством. Для ее светлости также стало очевидно, что в Париже Вивиан проявил щедрость к молодой жене, ибо она была в очень модном дорожном платье цвета вина и в прелестной короткой жакетке с кружевной отделкой. Ее изящную головку украшала маленькая шляпка светло-зеленого цвета, чуть сдвинутая набок, с откинутой на каштановые волосы длинной прозрачной вуалью. Шарлотта казалась повзрослевшей, и, конечно же, ее фигура заметно пополнела, отметила ее светлость. Она уже не выглядела ребенком.