Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Все в порядке? — шепотом спросила Элеонора у невестки.

— Да, дорогая матушка, все хорошо, — тихо ответила та.

Тогда леди Чейс протянула руки к сыну.

— Обними меня, дорогой мой мальчик, я так рада видеть тебя, — прочувствованным тоном проговорила она.

Вивиан нагнулся и поцеловал мать сначала в руку, потом в обе щеки.

— Как замечательно увидеть вас в добром здравии, матушка, — произнес он и закашлялся.

— О, сейчас я чувствую себя намного лучше, — сказала ее светлость. — Ханна превосходно заботится обо мне, и доктор Кастлби навещает меня ежедневно. Ханна, — повернулась она к служанке, стоящей позади молодоженов, — не правда ли, наша юная пара выглядит восхитительно? Поездка в Монте-Карло явно пошла им на пользу.

— Да, миледи, — пробормотала старуха.

Однако во взгляде, которым Ханна окинула молодоженов, не было радости. Она по-прежнему считала, что Шарлотте не подобает находиться здесь в столь высоком положений. Оказавшись наедине с Вивианом в вестибюле, она напрямик сказала ему, что здоровье его матери очень волнует ее и доктор Кастлби крайне обеспокоен состоянием ее сердца. Однако миледи настояла на том, что встанет с постели, чтобы встретить их по возвращении домой.

Он чувствовал подавленность, главным образом из-за того, что ему пришлось возвращаться в Англию. Клуни не вселял в него радости, и, кроме того, для него было утомительно постоянно изображать из себя послушного и внимательного сына. Равно как во время медового месяца на юге Франции наскучило притворяться любящим мужем.

Он совершенно не любил Шарлотту, впрочем, он никогда не любил ее. Правда, когда пребывал в хорошем настроении, его влекла ее красота, но о дружеских чувствах не могло быть и речи. Она обладала слишком тонким умом, слишком глубокой натурой. А ему нравились женщины легкомысленные и фривольные. И, пребывая в Монте-Карло, он часто вращался в таком обществе. Вокруг каждого казино не было недостатка в веселых дамах полусвета. Много времени и денег он оставил за игорным столом и домой вернулся «разоренным». Но понимал, что если должным образом будет вести себя с матерью, то очень скоро вновь пополнит свою «казну». Фактически он стал рассматривать Шарлотту как некое «размещение капитала». Похоже, мать привязалась к ней, думала о будущем ребенке, и она не откажет ему ни в чем, пока он будет внимательным и добрым к жене.

Тем временем Шарлотта сидела рядом со свекровью. Женщины обменивались новостями, наслаждаясь китайским чаем. Когда леди Чейс смотрела на невестку, в ее темных запавших глазах искрились радость и нежность.

— Наверное, все же Спаситель указал мне верный путь, и у вас с Вивианом нашлись какие-то общие интересы, новые чувства друг к другу? — спросила она.

— Да, да, мы… нам теперь очень хорошо, — поспешно ответила Шарлотта. — Вилла была очаровательной, и меня просто потрясла красота Французской Ривьеры. А посмотрите на мои новые наряды… — Она со смехом показала на свое платье. — Вивиан был очень щедр ко мне. И теперь маленькая Шарлотта Гофф исчезла навсегда.

— Мне бы не хотелось, чтобы навсегда исчезла та маленькая Шарлотта, которую я когда-то знала, — промолвила ее светлость. — Ведь я так сильно ее любила.

— Для вас, дорогая матушка, я никогда не изменюсь, — с чувством проговорила молодая женщина.

— Уверена, что высокое положение не испортит тебя, — согласилась миледи. — Я просто нутром чувствую, что ты оказала неплохое влияние на моего сына. Ты даже не представляешь, Шарлотта, как я благодарна тебе за нынешний день.

Шарлотта тихо проговорила что-то в ответ и снова принялась за чай. Ее желание избавить миледи от дальнейших страданий было столь велико, что она обошла молчанием бесчисленное количество горестных воспоминаний, связанных с медовым месяцем, проведенным в Монте-Карло. И дай Бог, думала она, если миледи осталось жить совсем недолго, чтобы Вивиан был достаточно мужествен и сыграл свою роль, сделал мать счастливой до самой кончины.

Однако свое будущее Шарлотта видела унылым и совершенно безнадежным. Проведя несколько недель наедине с Вивианом, она отчетливо поняла, что никогда не сумеет обрести с ним счастья. Она познала всю глубину его низости и подлости.

Медовый месяц только усилил ее горькое презрение к человеку, ставшему ее мужем. Иногда, пытаясь противостоять его упрямому стремлению повелевать ею, Шарлотта в отчаянии горевала о том, что он не унаследовал и самой малой толики характера своих родителей. Ей казалось невероятным, что два благородных человека породили такое эгоистичное чудовище.