Вайолет Винспер - Горек мёд

- Думаю, могу угадать. - Она чуть склонила голову, и свет фонариков играл на ярких волосах. - Он сказал, что возьмет ее и заплатит любую цену.., какой бы она ни была.

- Да ты очень хорошо знаешь его, Домини. - Никое от восторга ударил кулаком по столу, думая, что это игра, и его мать упрекнула его за поднятый шум:

- Если будешь вести себя, как ребенок, - сказала она, - Поль подумает, что тебе еще рано занимать важное место в фирме.

- Никое просто в хорошем настроении, тетя Софула, - лениво возразил Поль. - Мне нравится слушать фантазии молодежи.

- Ну, Поль, - длинные ресницы Алексис затрепетали у кремовых щек, и она бросила на него взгляд, полный тайной насмешки, - не такой уж ты древний. И у тебя есть свои слабости и капризы.

Пальцы Домини крепко вцепились в ножку бокала с вином, ей показалось, что со своей кошачьей чуткостью Алексис догадалась, что Поль женился на ней из-за каприза, а не по любви. Поль, богатый и привлекательный деверь, вполне возможно, нравился самой Алексис.

- Я люблю все старинные баллады и легенды, - мечтательно сказала Кара. Дом Поля кажется мне каким-то мистическим замком, вознесенным на высокий утес над морем.

- И ты воображаешь Домини пленной принцессой? - дружелюбно пошутил Никое.

Кара поставила локти на стол и положила острый подбородок на ладони.

- Домини, - с улыбкой сообщила она, - больше похожа на девушку-лебедя, сбросившую свое оперение, чтобы искупаться, и ей пришлось выйти замуж за человека, укравшего ее лебединое платье.

- Что ты такое говоришь, дитя мое? - тетя Софула раздраженно посмотрела на племянницу. - Видишь, Поль! Она живет в мире грез.

- Каре всего шестнадцать, она ребенок, - он проглотил свой ouzo, и Домини, заметившая, как сверкнули его глаза, поняла, что он сердится. Его молоденькая сводная сестра - единственный человек, которого он любил безраздельно, и Домини подумала, не захочет ли он, чтобы Кара жила с ними. Это, конечно, разумно, девочке так нелегко в доме тетки из-за того, что за дружелюбным поддразниванием Никоса явно чувствовалась гораздо более глубокая привязанность, чем хотелось бы его матери. К тому же еще там жила Алексис, чье чувство юмора далеко не так приятно и безвредно, как у мальчика.

Домини решила предложить Полю пригласить Кару погостить у них. Визит можно растянуть. Если всех устроит, а Домини чувствовала, что так оно и будет, то сделать это пребывание в их доме постоянным. Кара была живая, любящая музыку девочка, а дому Поля не хватало топота молодых ног, бегающих вверх и вниз по лестницам, и громкого смеха. В нем жило в последние годы слишком мало народу.

В это мгновение Домини вышла из задумчивости и обнаружила, что Алексис не сводит глаз с ее полураскрытых в улыбке губ.., губ, созданных для поцелуев. Потом Алексис перевела взгляд на Поля, и Домини заметила, как поджались ее пухлые яркие губы, когда глаза Алексис, окинув широкие плечи, потянулись к изгибу рта, говорящего о решительности, вспыльчивости и страстности.

Когда все поднялись из-за стола, чтобы перейти к шезлонгам.., пить кофе под деревьями, Домини видела, как Алексис внимательно следила за Полем, накидывающим кружевную шаль на плечи Домини и осторожно смахивающим с ее светлых волос крошечную бабочку. Как ни легко было его прикосновение, оно демонстрировало всему миру его право собственника.., то, что этой холодной и стройной английской девушкой, от светловолосой головы до маленьких ног в серебряных из тончайшей кожи туфелек, владел ее властный муж грек.

И Алексис вся напряглась, когда он повел Домини к самому дальнему шезлонгу.

Глава 9

Домини уже слышала бузуку в тавернах Афин, но это ни в какое сравнение не шло с тем волшебством, с той околдовывающей силой, которую умудрялась извлекать из инструмента Кара.

Изумительное благоухание обрызганных росой засыпающих цветов в саду, смешиваясь с ароматом турецкого кофе, производило на Домини завораживающее действие. Колеблющийся свет фонариков добавлял таинственности происходящему, делал все и всех окружающих особенными, романтическими... Волшебная тишина ночи казалась тем сильнее, что Берри снова появился в ее жизни, и мысль об этом не давала ей покоя.

Кара тихонько напевала то по-гречески, то вдруг по-английски. Слова были необычайно прекрасны, - сонеты, положенные на музыку, - и когда песня подошла к грустному концу, Домини неожиданно охватила дрожь.

I cannot die if thou be not near

O spirit-face, O angel, with thy breath

Kiss me to death !'

<���Не умереть мне, если ты не рядом,