Барбара Константин - Амели без мелодрам

— Он сам туда забрался! Он совсем один! Нельзя же его вот так бросить. У него нет мамы.

Аргумент попал прямо в цель. Ладно.

— Ну и как же вы назовете своего котенка?

— Мы не можем понять, это мальчик или девочка.

Марсель взял на себя роль знатока.

— Покажите-ка… Это мальчик… кот, точно.

Клара и Антуан задумались.

— Можно было бы назвать его… Леон? — предложил Антуан.

— Можно… но почему Леон?

— Ну… красивое имя, Леон. И потом, я не знаю никого с таким именем. А ты?

— Я тоже.

— Ну так что?..

— Согласна.

Вы не знаете Леонов, ребятки? Блюма, Троцкого, Гамбетту? Эти имена вам ни о чем не говорят? И Толстой тоже?

А Леон Зитрон [16] Леон Зитрон — известный французский киноактер. Снимался в советском фильме «Леон Гаррос ищет друга». ?.. Правда, он уже старый… Ну, тогда «Леон Брюссельский» [17] «Леон Брюссельский» (чаще просто «Леон») — сеть ресторанов, славящихся блюдами из мидий. , ну, рестораны, где подают жареные мидии?.. А, ну вот то-то же…

На следующее утро, во время похорон, Марсель передал записанный CD внукам Розы. Они удивились. Должно быть, не знали, что Роза была в Сопротивлении. Так что не зря. Марсель собой гордился. Правда, он ушел, не дождавшись конца церемонии. Было слишком жарко, все тянулось слишком долго, и потом… он терпеть не может похороны.

Дома он приоткрыл ставни, чтобы впустить немного свежего воздуха, и улегся на кровать кое-что обдумать. Но тут же заснул. Что и следовало ожидать. Когда он проснулся, была уже половина одиннадцатого. Быстро переодевшись и сев на велосипед, Марсель покатил на вокзал. Амели, Фанетта, Клара, Антуан и кот Леон приехали раньше его.

Поезд опаздывал. Очень кстати. У Фанетты появилась возможность еще раз напомнить Антуану, чтобы был внимательнее и — главное! — не пропустил пересадку. А еще прежде она за пять минут нашла какую-то мать семейства, которая ехала в том же вагоне и у которой был мобильник, на случай, если произойдет что-нибудь непредвиденное… Наконец Амели и Марселю удалось оттащить Фанетту. Теперь дети могли спокойно попрощаться. Они вдвоем ласково гладили котенка, постоянно соприкасаясь руками, и молчали. Начальник станции дал свисток. Все выстроились на перроне и смотрели вслед уходящему поезду, пока он не исчез из виду. Марсель и Амели подумали, что их уже, наверное, не будет, когда в следующий раз… Их глаза встретились: и ты тоже об этом думаешь? Но они ничего друг другу не сказали. Фанетта взяла инициативу в свои руки. Если поторопиться, можно успеть до закрытия рынка. Марсель, ты поедешь с нами? Тебе ничего не нужно? Ладно, тогда мы исчезаем. Девчонки, в машину!

Вернувшись домой, Марсель поставил диктофон на стол. Воспоминания беспорядочно теснились в голове. Он не знал, с чего начать.

Наконец решился и вывел на бумаге: «Кларе и Антуану. Последний день в школе. Конец июня 1943 года».

Клик. Запись.

«Учителя звали месье Ле Флош. Вечно в серой блузе. Безукоризненной. Застегнутой на все пуговицы. Даже на вручении аттестатов и наград. Он говорил, выделяя голосом некоторые слова. Примерно так:

— Итак, как и всегда в конце года, мои дражайшие ученики и дражайшие сограждане, самое сладкое я оставил напоследок. Марсель и Фернан! Поднимитесь же сюда, чтобы все в последний раз хорошенько на вас посмотрели, мои мальчики. Мне стоило большого труда выбрать лучшего из вас, шалопаи. Но в конце концов я принял решение. Я вас обоих представляю к награде: за ваши дела вы ex aequo [18] Поровну (лат.). разделите приз „За дружбу“! Лучше не придумаешь, правда? Я искренне надеюсь, что в будущем вам представится возможность проявить свой уникальный и неоспоримый талант шутовства и что вы дадите вашему окружению возможность им воспользоваться с тем же восторгом, что и здесь. И вам так же успешно удастся развлекать и отвлекать ваших товарищей по работе, как вы отвлекали своих одноклассников в период ваших… проклятых школьных годов. В общем, я вам желаю… короче, в двух словах… Удачи, мои мальчики!

Что нам действительно понравилось в его речи, так это то, как он выстраивал мудреные и витиеватые фразы: с явным удовольствием и особым чувством. И все это — в нашу честь. Мою и Фернана. И мы были ужасно горды.

Уйдя с церемонии с призом под мышкой и аттестатами в карманах, мы явились в столярную мастерскую. И хозяин взял нас в подмастерья. Нам едва исполнилось по тринадцать лет.