Тамара Перова - Желтый бриллиант

Сара уже очень давно ушла «попудрить носик». У нее что, нос, как у Буратино?

После Нового года у Сары последняя сессия, потом дипломный проект и свобода, Олег — на финише защиты кандидатской диссертации. Отец волнуется за сына больше, чем он сам. В феврале позвонила Сара, пригласила в гости к тетке, которая «катается на лыжах в доме отдыха». Олег долго ехал через весь город в холодном трамвае. Зачем?

Сара сообщила радостную новость, у них будет ребенок, наверняка девочка. Олег удивился, но сказал:

— Раз так, завтра подадим заявление в загс.

Он все представлял себе совсем по-другому. У тетки остались на ночь. Сара оказалась полненькой, даже — слишком. В старой теткиной ночной рубахе она была совсем непривлекательна. Олег всю ночь мучился, он не мог спать рядом с чужим телом. Олег был подавлен, он совсем не любит Сару, он никого не любит. Ребенок ему не нужен! Мудрая Берта возразила:

— Лучше так, чем — никак.

Борис озадачился, он, как мужчина, хотел своему сыну другого счастья. Берта от волнения суетливо готовит чай.

— Дед, улыбнись, у нас будет внучка!

Сара, как и задумала, родила ребенка почти на четыре месяца раньше срока, здорового, доношенного, девятимесячного мальчика. Когда в роддоме, акушерка приняла ребенка, она сразу спросила:

— Брать будешь, или в «отказ» пойдешь?

Мальчик был темнокожий, с вьющимися черными, как смоль, волосиками и красивыми европейскими чертами лица.

Сара заорала на всю больницу:

— Буду! Это мой Принц!

Олегу Сара все объяснила через две недели, когда была уже дома. Олег и Сара развелись. Махмуд и Сарья с маленьким сыном улетели в Париж. Их план удался.

Олег Сикорский впал в депрессию. Почему? Сару он не любил, ребенок ему не был нужен. Он даже диссертацию защитил без триумфа, как дежурное событие. Олег не видел смысла в жизни. Он, конечно, живет и будет жить, но цели — не было.

Отец Олега серьезно заболел. Обострились фронтовые ранения. Опять грозила ампутация ноги. Перед тем как лечь в больницу, Борис позвал к себе в кабинет Олега, они просидели в кабинете всю ночь. Борис передавал сыну архивы. Архив «Голдин Леди» вызвал у Олега шок, почти обморок.

Борис Евграфович Сикорский не перенес операцию, в возрасте 68 лет скончался, и был похоронен со всеми почестями на Волковом кладбище города Ленинграда.

Олег буквально не вылезал из архивов. Он систематизировал материалы, вел строгий учет, перекладывал старые листки в новые, прочные папки. Некоторые листки, особенно по фирме «Голдин Леди», приходилось собирать по клочкам и наклеивать на пергаментную бумагу специальным реставрационным клеем. В ржавой коробке из-под монпансье в угол забился комок грязной, полуистлевшей мешковины. Олег брезгливо выбросил его в последний, опустевший ящик, теперь весь этот мусор можно отдать дворникам для прошлогодних листьев. Олег взял ящик за боковую стенку, внутри, что-то тихонько загремело, как бы перекатилось. Олег поставил ящик, заглянул внутрь. В углу ящика — тот же комочек старой тряпки. Олег равнодушно посмотрел на мусор, взял ящик за край и решил оставить в комнате отца да завтра. Он устал, чихал от бумажной пыли и липкого, синтетического клея. Олег поговорил с мамой, помог ей по хозяйству. В кабинет отца Олег зашел дня через два, не раньше. Уборщица, тетя Тома, которая помогала маме, должна прийти сегодня, надо проверить, чтобы не выбросила лишнего.

Уборщица придет и все подметет. На полу, в центре комнаты, валялся комочек мешковины. Олег махнул рукой — тряпочный комок. Однако почему-то нагнулся и поднял комок. Внутри было что-то твердое. В мешковину было завернуто старинное кольцо. Видимо, он сам вчера выбросил эту гадость, не подозревая, что там находится вместе с ржавой коробкой, оставшейся от архивов «Голдин Леди», кольцо, которое просто закатилось в угол ящика. На внутренней стороне кольца стояли инициалы «ПГ» и дата 1848. Олег повертел кольцо — мутный, желтоватый камень, слабая, еле заметная огранка. Оправа из золота, но странного, необъяснимого цвета, скорее — кованая, нежели, литая и шлифованная. Четыре лапы, которые удерживают камень, похожи на когти дикой птицы или древней земноводной твари. Олег сморщился, кольцо было ужасным. Он даже не стал показывать его маме. Он положил кольцо в ящик стола, сел за стол. Работать — не получалось.

Олег попил с мамой чаю, опять вернулся в кабинет. Уборщицу не пустил, и так все чисто. Достал кольцо. Ему показалось, что кончики пальцев, которыми он держит кольцо, покалывает, как слабым разрядом тока. Он подошел к окну, полюбовался облупленными куполами Храма Спаса-на-Крови. Низкое серое ленинградское небо неожиданно разорвал мощный луч солнца. Камень «поймал» солнечный луч и в ответ отправил несколько лучей такой силы, что Олег сощурил глаза. Камень ожил. Это был бриллиант, огромный бриллиант весом не менее 30 карат. Более того, это был редчайший желтый бриллиант, обработанный в середине ХIХ века. Он стал примерять кольцо на разные пальцы левой руки. Кольцо легко наделось на безымянный палец. Снять его Олег не смог. С этого момента у Олега Сикорского началась совсем другая жизнь.