Тамара Перова - Желтый бриллиант

Через неделю Олег Борисович должен был лететь в Стокгольм, читать курс из 20-ти лекций, затем — в Осло, курс из 15-ти лекций. Таким образом, в Цюрихе он будет через два месяца. Лекции отменять или передвигать сроки нельзя. Это — дело государственной важности. Внешне — обычные лекции по узкопрофильной тематике. На деле — пропаганда мощи Советского Союза. Наличие необъятных запасов углеводородов, достоверная информация об их расположении меняет соотношение сил в мире. Без всякого ядерного оружия! Сам лектор и все прочие прекрасно знали, что половина студентов — представители специальных служб многих государств. Они все записывают, фотографируют, перечерчивают.

Профессор Сикорский не боялся сказать «лишнего». Здравый смысл, искренний патриотизм, воспитанный дедом и отцом, наконец, иудейская мудрость, которую Берта передала сыну с генами, сформировали мощный внутренний цензор в сознании профессора. Все попытки узнать больше сказанного были обречены. Московские чиновники с трудом, но понимали, что профессор Сикорский — фигура, полезная для государства, и особо его не притесняли.

Олег Борисович оформил отпуск, где указал на необходимость отдыха и лечения в Швейцарии. Возражений не последовало. Гонорары за лекции Сикорский получает в валюте, а лечиться ему давно пора! Отделаться от Степаныча на время отпуска — пара пустяков. Олег Борисович отправился в Цюрих, Степаныч — в Рязанскую область, помогать бабке окучивать картошку.

Господин Сикорский неплохо знал немецкий язык. Он быстро решил все представительские проблемы. Его встречали и провожали управляющие крупнейших частных банков, говорили много ненужных слов, уверяли в надежности финансовых институтов и доверительном отношении к почетным клиентам. Господин Сикорский получил несколько банковских чековых книжек, абсолютно ненужных в Советском Союзе. Главный и единственный офис в княжестве Лихтенштейн неприятно удивил и разочаровал нового владельца. Наглые клерки делали вид, что ничего не понимают. Этой «конторой» надо заниматься всерьез, если вообще заниматься. Попытки что-либо узнать о последней хозяйке «Голдин Леди», наталкивались на вежливое молчание.

Когда Олег Борисович обедал на открытой площадке ресторана недалеко от офиса «Голдин Леди», к нему подошел пожилой господин и представился. Он говорил на русском языке. Несколько забытом, с другими интонациями и оборотами речи, но необычайно красивом и благозвучном, языке. Господин слегка поклонился.

— Я — князь Ветлицкий, Петр Ильич.

— Сикорский Олег Борисович.

— Я так догадался, Вы — наследник «Голдин леди», родственник, скорее всего, внучатый племянник графини Дарьи Силантьевны Сикорской-Головниной. Очень рад! — князь Ветлицкий, еще раз поклонился. — На улице жарко, извольте ко мне в гости, на русский чай из самовара!

Олег Борисович смутился, вернее, ему было лень пить чай из самовара. Но князь настаивал.

— Я очень хорошо знал Вашу родственницу, я могу многое рассказать.

Дом графа оказался в трех шагах от офиса. В прохладной гостиной, за чаем из тульского медного самовара со швейцарским марципаном князь Ветлицкий и граф Сикорский просидели далеко за полночь. Сикорского оставили ночевать в маленькой гостевой спальне.

Первое открытие, Сикорский — граф. В семье об этом даже не упоминалось. Никогда. После победы Октябрьской революции — эта приставка стоила жизни! Второе открытие, Сикорский узнал практически всю историю жизни Дарьи Сикорской-Головниной. Он почти до конца понял, почему «Голдин леди» перешла в его руки.

Князь Ветлицкий совсем старенький, ему почти 90 лет. Что-то он забывает, путает имена, события, даты. Он долго рассказывает, как из-за «каприза» бабушки, маленький Петя и мама задержались на отдыхе в Бадене. Осень 1917 года была сухая и теплая. Князь Ветлицкий родился в Москве, на Остоженке. Их особняк рядом с особняком балерины Матильды Кшесинской. Конечно, все знают! Но домой так и не вернулись. Папа, Илья Александрович, в декабре приехал в Баден. Он смог вывезти из «пылающей» России все: драгоценности, золото, даже меха. Главное — иконы! Господь помог! Сикорский про себя удивляется: «Надо же, Родина гибнет, а он шубы в Баден везет! А может, именно так и надо! Главное — семью спасти! На этом — все стоит».

Князь Ветлицкий продолжал:

— Устроились мы здесь легко. Все — в Париж! В Париже хорошо с деньгами, а не с «красной звездой» на лбу! Да-с. Вот так, всю жизнь, на этой скале и просидел, как ворон — на цепи. Одинок, никому не нужен!