Тамара Перова - Желтый бриллиант

Все было готово к отъезду. Граф Силантий заболел дизентерией. Берта сходила с ума: как уберечь ребенка от инфекции. Ухаживала за дедушкой. Граф Силантий умолял Берту, оставить его ради ребенка! Просил только довезти чемодан до Ленинграда и сохранить, пока Олег не вырастет. Профессор не сомневался, что внук будет геологом.

Берта дождалась. Евграфа Сикорского похоронили на Православном кладбище на окраине Ташкента. В маленькой церкви отпели его светлую душу.

Через месяц и десять дней были в Ленинграде. Каким чудом, какой силой Берта дотащила маленького, очень слабого ребенка и огромный, тяжелый фанерный чемодан? Непонятно. В особняке, на берегу канала Грибоедова, их ждал Борис. Вся гимнастерка в медалях и орденах, под мышкой — костыль.

На фронте, в боях под Сталинградом, Борис был тяжело ранен. Осколки бомбы изрешетили все тело, особенно пострадала нога. Стоял вопрос об ампутации, но сильное тело и сильный дух победили! Кости стали срастаться. Бориса отправили «на гражданку».

1965 год. Борис Евграфович Сикорский, доктор геолого-минералогических наук, профессор, проректор по науке ленинградского Горного института. Его научные труды, посвященные исследованию недр Сибири — настольные книги у специалистов в этой области. Его предвидения вызывают недоверие и насмешки. Борис всегда был романтик. Последний год Борис посвятил изучению архивов отца. Их научные взгляды совпадают, дополняют и развивают общую концепцию.

Из подвалов Борис Евграфович постепенно доставал то один, то другой ящик с пожелтевшими рукописями. В одном из ящиков, Борис обнаружил странные, совсем старые документы. Это были купчие на землю, разрешения на разработку месторождений редкоземельного золота очень высокой пробы, практически химически чистого металла. Также в папке находились разрешения на добычу и продажу алмазов. Рудники находились, ни много, ни мало, в Южной Африке, южнее реки Тугела, на территории английской колонии Наталь. Документы датировались 1840–1844 годами. Везде присутствовала фамилия Петра Головнина, дворянина, уроженца Тверской губернии. Борис вспомнил, что когда-то отец рассказывал о родственниках из Тверской губернии. В другой папке Борис нашел документы значительно лучшей сохранности, датированные 20-30-ми годами ХХ века. В них шла речь о процветающей компании «Голдин Леди» по добыче золота и алмазов на территории бурской республики Южной Африки — Оранжевого Свободного государства. Опять упоминалась фамилия — Граф Иван Головнин и еще Сикорская. Разве в их семье была графиня Дарья Сикорская? Почему о ней ничего не известно. Что за люди? Откуда они? Почему они в архивах отца? Борис Евграфович решил оставить разборку «непонятного» ящика до лучших времен.

Профессор Сикорский очень устал. Невыносимо болела нога. Берта сама еле ходила, она страдала сердечной недостаточностью. Вся надежда на Олега. Он должен скоро вернуться из института. Сделает отцу теплый компресс на ногу, успокоит мать.

Сын профессора Бориса Сикорского Олег, конечно, поступил в Горный институт, закончил выдающееся учебное заведение с красным дипломом, преподавал на кафедре отца, заканчивал кандидатскую диссертацию на тему… Тем для диссертации, было «несколько фанерных ящиков и фанерный чемодан».

Олег Сикорский, щупленький, невысокий, очень робкий юноша, ничего не знал, кроме домашней библиотеки и шкафов с маминым фарфором. Детские впечатления все еще не отпускали его. Семье Сикорских в начале 60-х годов, учитывая боевые и научные заслуги, вернули почти весь особняк. Олег не любил без особой причины выходить из дома. Он мог часами рассматривать содержимое шкафов с фарфором. Мамин авангард ему не нравился. Черные острые серпы, намалеванные на плоских тарелках, больно впивались в тело, кромсали в клочья кожу. Тяжелые молоты без пощады долбили по голове. Казалось, что голова расколется на мелкие куски, как грецкий орех. Бабушкин фарфор вызывал у Олега восторг, особенно пасторальные сценки. Нежная «пастушка» ласково гладила кудрявую овечку. Такой же нежный юноша с умилением взирал на любимую. Олег думал, настоящая любовь — именно такая. Он был благодарен маме за то, что она сохранила все это чудо во время войны. До фанерных сундуков с архивами Олег пока не добрался. Дедушкиного завещания еще не видел.

Ленинград — его город. Все великие музеи, набережные, ледоход на Неве, каналы и мосты — все это принадлежало ему, Олегу Сикорскому. От военной кафедры его освободили «по состоянию здоровья». Здоровье, действительно, оставляло желать лучшего. Единственная геологическая экспедиция в Карелию чудом не закончилась трагедией. Олег был геолог-теоретик.