Тамара Перова - Желтый бриллиант

Простите за резкость к маменьке. Я люблю ее, но она многого не понимает, ее очень поздно начали учить. Главное, она доброты в детстве не видала».

Я заплакала. Я же так люблю тебя, Иван! Как я буду без тебя жить?

Да ты же знаешь, тебе в Россию нельзя, тебя там убьют!

Я рыдала и не находила слов утешения и надежды.

Иван сильно закашлял, достал из кармана носовой платок из белого батиста и приложил к губам. На тонкой ткани я заметила пятна крови. Я об этом догадывалась, но не хотела верить. Мой муж смертельно болен. Иван встал с колен. Было видно, что ему трудно дышать. Он выпил еще коньяку и ушел к себе в кабинет. Я поняла, что он решил все окончательно и начал готовиться к отъезду».

7 января 1920 года.

«Сегодня — Рождество Христово. Я так любила этот чудесный праздник. Рождественская елка, запах хвои, волшебные подарки под елкой. Теперь я ко всему равнодушна. Иван сказал, что через два месяца он отправится в Петербург. Все самые важные документы уже готовы. Они лежат в железной коробке от леденцов-монпансье. Это означает, что я больше никогда не увижу мужа…

Вечером, за чаем, Иван рассказал мне историю своего деда, Петра Афанасьевича Головнина, который происходил из небогатой дворянской семьи уездного городка Осташкова, Тверской губернии. Он рано остался сиротой. После окончания суворовского училища в Санкт-Петербурге его отправили на Кавказ в армию генерала Ермолова.

Петру Головнину было 25 лет. Он служил под началом… Полк квартировался в Кисловодске.

Юная 17-летняя баронесса Юлия фон Берген с матушкой и горничными приехали на воды. Матушка принимала ванны. Очаровательная Юлия гуляла по парку, любовалась горными видами. В альбомчике из плотной серой бумаги она делала чудесные зарисовки живописного, еще молодого парка, мостика «Дамский каприз», колоннады. Вечером на открытой веранде под звуки духового оркестра Юлия танцевала вальс, мазурку с молодыми офицерами расквартированного в Кисловодске полка. Матушка юной баронессы восхищалась своей дочкой и не спускала с нее глаз.

Петр Головнин не мог не влюбиться в прелестную баронессу. Он был красив, смел, благороден, но абсолютно беден. Подпоручик Александр Штольц, однополчанин Петра, уже три года служил на Кавказе. Этого было достаточно для того, чтобы вернуться в Санкт-Петербург под покровительство своего дядюшки, генерала Фридриха Фон Штольца, занять достойное место в ряду придворных офицеров.

Александр Штольц был невысокого росту, весьма кривоног, липкие темные волосы и бледная желтоватая кожа на лице офицера производили на дам весьма неприятное впечатление, они выдавали порочные страсти молодого офицера.

Первопрестольный праздник День Святой Троицы символизировал единство духа и радости жизни. Прекрасная уже летняя природа Северного Кавказа ликовала под горячим южным солнцем. Высокие горы, ледники Эльбруса вдали, буйство цветущих парков и лугов, целебные минеральные источники вселяли надежду и веру в бесконечность и радость жизни. Бал в офицерском собрании обещал быть веселым и увлекательным. Ведь в это время в Кисловодск съезжались дворянские и купеческие семьи южных и поволжских богатых губерний России.

Обедневшая немецкая баронесса имела свою цель — как можно более выгодно выдать дочь замуж за молодого офицера из богатой семьи. То, что Юлия — бесприданница, так это — мелкая канитель. Зато — какая красавица, умна, воспитана, да и фамилия фон Берген известна в лучших домах Европы. Ради столь высокой цели стареющая баронесса с юной дочерью проделала длинный путь из Лефортовской слободы в Москве до далекого, грозного, но романтичного и привлекательного Кавказа.

А сколько восторга и ожидания, романтики и надежд дарили ожидания субботних офицерских балов!

В записной книжечке молодой баронессы Юлии все танцы были расписаны задолго до начала бала. После мазурки с Александром Штольцем следовала полька с Петром Головниным.

Зазвучали звуки мазурки. Александр Штольц подошел к Юлии, поклонился и, слегка дотронувшись до локотка девушки, пригласил ее в круг танцующих. Юлия покраснела, беспомощно улыбнулась и покорно пошла танцевать. Наглый липкий взгляд Штольца, незаметный щипок ниже талии под веселые звуки мазурки вывели Юлию из равновесия. Она побледнела, на ее глазах навернулись слезы. Она подумала: «Нет, я никогда не выйду замуж за это чудовище. Он страшный и омерзительный. Я его боюсь».

Александр увидел смущение девушки и начал громко смеяться. Он крепко держал Юлию за локоть, облизал пересохшие губы и громко на всю залу сказал: «Что баронесса, будете моею? Вам ведь некуда деваться».