Тамара Перова - Желтый бриллиант

Степаныч выжидал некоторое время, пока Сикорский окрепнет. Олег Борисович упорно отказывался от турецкой бани и бассейна. Он перестал курить сигары! Степаныч злился. Он не находил себе места.

Сикорский нашел себе «новую игрушку». Он купил в Италии старинную развалившуюся виллу и решил ее восстанавливать. Он говорил и мечтал только об Италии. На выходные дни он летел в Неаполь и далее 100 километров на машине — к старым развалинам. Степаныч оставался охранять усадьбу. Конечно, он давно бы бросил этого омерзительного типа, но особняк! Большие холлы, отделанные изысканной лепниной с позолотой, столовая из карельской березы, зимний сад и роскошные спальни снились бедному майору в отставке по ночам. Его не интересовала библиотека, про архивы он слышал, но не понимал, кому нужны старые бумажки. Хрустальные люстры и хрустальные вазы, конечно, красиво блестят. А вот фарфоровые финтифлюшки, старые чашки и размалеванные тарелки он отдаст прислуге.

Степаныч уже присмотрел себе новую пассию. Он взял на ставку дежурного водителя паренька после армии. Паренек — из деревни. Служил в Москве, возил генерала. Паренька отставной майор берег, в рейсы практически не выпускал. Тот маялся в усадьбе, помогал садовникам обрезать кусты, собирать листву в парке. Степаныч не уследил. Паренек через полгода женился на толстой глупой прачке. Управляющий обоих уволил с такими характеристиками, что лучше сразу в полицию идти — сдаваться.

В Италии дело шло, вилла возрождалась из небытия.

В Москве полно работы. Ответственный этап строительства газопровода «Поток на север», Олег Борисович много работает, очень устает. Великие фантазии его деда, Евграфа Силантьевича, воплощаются в жизнь. Как он мог предвидеть почти сто лет назад современные технологии, возможности сверхмощных ЭВМ, конструирование в трехмерном пространстве, путем нажатия кнопок стандартной клавиатуры и монитора, толщиной с глянцевый журнал? Электронной машине все равно, что считать. Профессор Сикорский знал, что и зачем следует рассчитывать. Какова конкретная цель проекта. Он видел весь проект в целом. Он знал, как будет работать каждый узел. Он предсказывал все техногенные точки напряжения, все опасные зоны. В этом проекте актуальны все аспекты, даже уровни экологической безопасности, затронутые и описанные графом Силантием в Ташкенте душными ночами при свете масляной лампы.

Врачи рекомендуют пациенту Сикороскому недолгое, неутомительное плавание в бассейне, обязательно под присмотром инструктора по плаванию. Инструктор — на месте, ждет распоряжений. Олег Борисович робко спускается в теплый бассейн, с наслаждением плавает. Степаныч с махровым халатом — наготове. Глоток виски еще никому не вредил.

— Ведь так, Олег Борисович? За Ваше здоровье!

Пьяный, разомлевший, «от последнего удовольствия в жизни», Сикорский клянется «лучшему другу».

— Усадьбу в завещании отпишу только тебе. Больше — некому. Ты все сохранишь, я знаю. Остальное эти «черные вороны расклюют». Степаныч, довольный, ухмыляется: скорее бы!

Очередной осмотр врачей, консилиум. Что, собственно, обсуждать, динамика всех анализов — устойчиво отрицательная. Люди — не газовые трубы, где хочешь, не разрежешь и не сваришь. В составе консилиума — врач-терапевт. Он давно работает ЦБК, что конкретно делает, никому не понятно. Ученых степеней и званий нет. Может, неделю ни с кем не здороваться, а потом в ординаторской расскажет анекдот, все неделю смеются. Сегодня терапевт очень серьезен.

— У нас нет шансов на выздоровление.

Он имеет в виду пациента Сикорского. Оттянуть время можно. Надо испробовать все. Господин Сикорский пусть едет на Тибет, в Шао-Линьский монастырь. Монахи там строгие, круглый год босиком ходят. Даже зимой, по снегу. Готовят настои из тибетских трав. Массажи разные делают, простой работой занимаются — хворост для обогрева собирают. Богу молятся — душу очищают. Люди возвращаются здоровыми. Наши врачи не понимают феномена тибетской медицины!

Пять месяцев и двадцать дней Олег Борисович Сикорский прожил в Шао-линьском монастыре. Он ходил в хлопковой горчичного цвета ряске, типа узкого халата, без воротника, с веревочным пояском. На голове что-то вроде тюбетейки. Он питался кашей из непонятных зерен, пил терпкие и душистые отвары тибетских трав. Он работал с раннего утра до полудня. Потом молился. Он молился Будде и всем Богам на небе. Он отмаливал свою грешную душу. Он просил у Богов только одного: