Тамара Перова - Желтый бриллиант

Лола, как только переступила порог вонючей халупы, где она сейчас обитала, первым делом сняла с головы этот ужасный грязный парик. По инструкции его надо стирать в теплой чистой воде с шампунем. Но воды почти нет, а та ржавая, холодная муть, что течет из крана — не годится. Фена для просушки парика тоже нет. Шифоновая одноразовая блузка, которую так яростно раздирал в машине Николай Александрович, пойдет на тряпки. Конечно, он здорово ее помучил, видно, давно не было женщины. Дело не только в «кофе». Но в ее работе случалось и не такое. А с этим мужчиной ей было даже приятно.

Лола аккуратно сняла все свои «женские прелести». Нечто, похожее на верхнюю часть купальника, из дешевого китайского силикона она купила на вьетнамском рынке, за МКАДом, в секс-ларьке. «Устройство» работало безотказно, но некачественная резина вызывала сильную аллергию на коже, особенно вокруг сосков. Детская присыпка не помогала. Белые пузырьки лопались, гноились. Кожа сильно чесалась. Накладной бюст следовало после каждого употребления мыть теплой водой. Лола себя помыть не могла. Это ее сильно мучило, от природы она была чистюля и большая умница.

Лола, Лолита Кодряну, родилась в маленьком прикарпатском городке Хмельник. Городок очень скучный, пыльный, несмотря на щедрую южную природу. Лола, как и ее старший брат, Валерий, хорошо училась в школе. Валерка, на семь лет старше Лолы, после армии, уехал в Кишинев и поступил в химико-технологический институт.

Лола до восьмого класса была отличницей. Летом ей исполнилось четырнадцать лет, она неожиданно для себя из нескладного подростка превратилась в очень красивую девушку. Это она поняла, когда ходила играть в бадминтон с отдыхающими в санаторий. В Хмельнике — природные радоновые источники, рядом с ними несколько санаториев. В одном из них, в столовой, работала мать Лолы. Девушка ее побаивалась и не любила. Мать запрещала Лоле играть в бадминтон с отдыхающими мужчинами.

Природа подарила Лоле смуглое, грациозное тело и необычные карие глаза с поволокой. Взгляд старой буйволицы сражал мужчин наповал. Лола даже тренировала этот взгляд перед зеркалом. Мать как-то заметила и заорала:

— Ты что, глазищи зыришь, ведьмой станешь!

А потом исхлестала девку мокрым посудным полотенцем. Но играть в бадминтон Лола не перестала. В октябре мать заметила неладное с дочерью. Отвела ее к санаторному врачу. Лоле в городской больнице сделали первый аборт. После аборта Лола еще больше похорошела. В школе все парни, от восьмого по одиннадцатый класс, не давали прохода.

— Ну что, отличница, пойдем в бадминтон играть!

Лола перестала учиться, съехала на двойки. Учителя ставили плохие оценки с большим удовольствием, они не любили и побаивались независимую красивую девушку. Но двойки не портили ее внешность. Лола будоражила всю небольшую провинциальную школу.

Она перестала ходить в школу и мечтала только о том, что уедет в Москву и станет там артисткой или эстрадной певицей. Объективно у нее к этому были все данные, но Лола работала в санатории уборщицей и ждала, когда ей исполнится восемнадцать лет. Мать слезами и подарочком уговорила директора школы выдать девке аттестат о среднем образовании.

К восемнадцати годам Лола сделала пять абортов. Врач сказал «несчастной» девушке, что у нее больше никогда не будет детей. Лолита ликовала, теперь — полная свобода! Она уехала в Москву.

Поздним вечером под дождем Лола стояла с «девочками» на Ленинградке. Нашатырь посадил ее в машину и повез к клиенту. Когда приехали «на хату», включили свет, клиентом оказался брат, Валерка. Они смеялись, вспоминали детство, свой городок. Валерка давно обосновался в Москве. Сначала дворником, в спальном районе.

— Представляешь, нашел во дворе машину «Жигули». Она стояла вся засыпанная листьями, между гаражами года три. Я ее ночью с фонариком облазил, все как новенькое. Только резина от времени просела. На авто-рынке купил номера, регистрацию в ГАИ.

— Офигеть!

— Я новое дело замутить хочу. Зря, что ли, на химика учился. Мне такая, как ты, позарез нужна.

Немного позже Лола притащила Нашатыря. Она считала его «порядочным человеком». За время «работы» на Ленинградке он ни разу не «сдал» «ментам» ни одной проститутки. Платил всегда вовремя и без обмана.

Сашка Каперкин, коренной москвич, вырос в детском доме. У него была какая-то врожденная болезнь, и родители от него отказались. На вид Сашка, действительно, был глуповат, но соображал быстро. Он был послушный, добрый мальчик. Он очень боялся крови. При виде маленькой царапины, на себе или у друзей, он терял сознание. Ватка с нашатырным спиртом приводил его в чувства. Кто-то носит валидол в кармане, а Сашка Каперкин всегда имел при себе нашатырь.