Тамара Перова - Желтый бриллиант

Степаныч потратил на уговоры Олега Борисовича — посмотреть бассейн, больше энергии, чем на всю стройку бассейна.

Ни от чего нельзя в жизни зарекаться! Сикорский стал яростным любителем бани. Правда, сухая и горячая атмосфера финской бани напоминала ему Ташкент, нежная кожа не выдерживала высокой температуры. В русской бане ему не нравились веники. Все лекции Степаныча о пользе березовых или дубовых веников заканчивались одним.

— Это удовольствие — для сибирских медведей, я — цивилизованный человек. Сечь веником меня — ни за что!

В турецкой бане Олег блаженствовал. Он сидел в одиночестве на горячей широкой скамье и мечтал. Теплый влажный пар затуманивал его глаза и его мозги. Ему представлялось, что рядом — женщина. В тумане не видна ее внешность. Она ласково гладит Олега. Она его любит. Скоро она родит ему ребенка, потом еще одного ребенка. Степаныч вытаскивал Олега из парной и на руках относил в бассейн, под водопад. В бассейне они плавали, резвились. Фонтанчики СПА щекотали спину, ноги и все остальное, что попадет зону их действия.

Потом, набросив кое-как махровые простыни, они сидели в креслах или на диване, и пили виски со льдом. Степаныч всегда прихватывал бутылку виски лучших сортов, не менее 18-ти лет выдержки. Майор госбезопасности в отставке резонно считал, что «к хорошему привыкают быстрее». Степаныч изредка баловался сигареткой, двумя. Олег Борисович возмущался, приводил все известные аргументы. Степаныч на 23 февраля подарил господину Сикорскому коробку гаванских сигар и аксессуары для курения.

Олег Сикорский иногда был страшно любопытен. Он соглашался на необдуманные поступки. В нем еще до конца не был изжит болезненный, слабый ребенок. Мало кто об этом догадывался. Но Степаныча кое-чему научили в Школе КГБ, теперь он применял знания на практике. Он нашел слабое звено Сикорского. Остальное — дело времени.

Олег Борисович чуть не задохнулся, раскуривая первую сигару, со второй дело пошло легче.

Как-то, после особенно веселого плавания и весьма удачного выбора нового сорта виски, Степаныч совсем расслабился. Он сидел в кресле напротив Сикорского. Простыня съехала на пол, обнажив сильное мужское тело. Сикорский, пуская кольца сигарного дыма, спросил:

— Степаныч, ты почему не женатый, даже подружки не наблюдается? Степаныч резко встал, поднял простыню, небрежно прикрыл голое тело. Он медленно подошел к дивану, на котором сидел Олег Борисович, и уселся почти рядом с Олегом. Молча, налил виски, поболтал в стакане лед и… протянул стакан Сикорскому.

— Теперь ты мне сделай виски со льдом!

Сикорский послушно повторил несложную процедуру и протянул стакан своему управляющему, по существу — прислуге.

Степаныч взглядом, раздевающим женщину, долго изучал щупленькое тело Олега Борисовича. Наконец, он залпом проглотил содержимое стакана. Кусочки льда выплюнул на пол.

— А мне все равно, что — мужик, что — баба! Только с бабами возни больше.

Степаныч вплотную пододвинулся к Олегу. Худое тело и нежная кожа Сикорского мало чем отличались от женского. Только хлопот было меньше. Да и особняк с парком — больно хороши. Не то, что его конура, в одном доме с дворней.

Жизнь Олега Борисовича продолжалась в том же, строго выверенном режиме. Он только перестал мечтать о детях.

Россия уверенно и успешно шла новым путем под руководством Президента Российской Федерации. Тогда, в новогоднюю ночь 2000 года, профессор Сикорский на экране телевизора, конечно, сразу узнал своего толкового ученика. Он даже не удивился. Он, наконец догадался, зачем его перевели в Москву. Олег Сикорский успешно руководил бюджетообразующей государственной компанией. Он часто присутствовал на совещаниях, проводимых Президентом, на заседаниях Правительства, прочих важных мероприятиях государственного масштаба. Несколько раз в год учитель и Ученик общались в неформальной обстановке. Президент был потрясен феноменальной интуицией профессора Сикорского. Его идеи, расчеты, научные обоснования коренным образом меняли всю структуру и технологии нефтяной и газовой отраслей России. Его политические оценки били не в бровь, а в глаз.

Переезд в Барвихино господина Сикорского был воспринят окружающими, как логичный, нормальный поступок. Человеку его статуса жить на пыльной, забитой пробками улице становилось неприличным.

В конце 2004 года Олег Борисович почувствовал себя плохо. Неделя отдыха в Санкт-Морице не помогла. В феврале у себя в кабинете он потерял сознание. Обследование в ЦБК дало удручающие результаты. Консилиум лучших специалистов из Европы лишь подтвердил диагноз российских врачей. Доложили Президенту. Ответ был резкий. Олег Борисович должен жить и работать. Именно сейчас его талант и опыт более всего необходимы для строительства новой великой России. Олега Борисовича Сикорского выписали на работу. Врачи не спускали с него глаз. В их распоряжении были все самые современные лекарства. Но они не могли проникнуть сквозь толстые каменные стены особняка, спуститься на лифте в бассейн, остаться на ночь в спальне больного.