Тамара Перова - Желтый бриллиант

Сережка обиделся и с другом в Сибирь на прииски подался, золото мыть.

— И много намыл? — съехидничал Олег Борисович.

— Не знаю, денег ни разу не присылал, ни копеечки. А мне — не надо! Я в школе преподаю. Совсем близко. На той стороне Профсоюзной. Английская специальная школа. Работать интересно. Но дети — сложные, из богатых семей. Я стараюсь хоть чему-то научить их!

Оба устали, пора было расходиться.

Мария Ивановна стала заглядывать к соседу вечерами, когда Леончик уезжал к бабке. Он подрос и перестал спрашивать разрешения. Он уже понимал, что дача — его. Тем более, отец иногда присылал ему денег, на имя Аделии Сидоровны. Леончик купил себе квадроцикл и выезжал на дорогу на огромном «чудище», не глядя по сторонам. Широкие колеса мощного вездехода вминали в землю цветы и кусты, бережно взращиваемые бабкой Дуней. Леонид учился в школе, где преподавала русский язык и литературу его мама — Марьванна. Учился на двойки по всем предметам. Тройки Леониду ставили ради матери. Мария Ивановна была прекрасный, незаменимый педагог. Она не просто учила детей, она отдавала им всю душу, все свое время. Леонид к четырнадцати годам не прочитал ни одной книжки, с трудом запомнил десяток английских фраз. Он не был умственно отсталым, или безнадежным тупицей. Это была жизненная позиция! Олег Борисович и Леон практически не пересекались.

Олег Борисович рассказывал Марии Ивановне про европейские страны, великие памятники культуры, про тайгу и про добычу нефти. Вдруг выяснилось, что Мария Ивановна никогда не была в Петербурге! Олег Борисович про себя удивился, как можно говорить о русской литературе, о Пушкине, не побывав в Царскосельском лицее? Пешком бы сходила, если нет денег на билет! Олег Борисович несколько раз порывался пообещать Марии Ивановне свозить ее в Париж, Лондон, обязательно в Санкт-Мориц. Но в последний момент замолкал, резко переводил тему разговора. Что-то его останавливало. В Петербург везти ее он даже не собирался.

Их сексуальные отношения были однообразны, бесцветны, скромны.

Тем не менее, Мария Ивановна забеременела.

Аделия Сидоровна устроила скандал. Она так орала и нецензурно ругалась, что Олег Борисович испугался за стены кирпичного дома. Как бы ни пошли трещины. Леончик — останется с бабушкой, а эта —… пусть катится на все четыре стороны. Мария Ивановна прикатилась к Олегу. Благо дело, катиться было недалеко. Маша оказалась плохой хозяйкой, она не умела готовить, стирать, убирать. Совсем не умела. Это не имело никакого значения. В доме была горничная и повар. Главное, Маша носила ребенка, его ребенка!

Вечерком в гости Марьванне, неожиданно для всех, зашел ее сын. За последний год парень здорово вырос, раздался в плечах, лицо неухоженное, все в прыщах. Маша суетилась, пыталась сварить пельмени, но они предательски слиплись. Леончик ковырнул месиво вилкой и вышвырнул содержимое тарелки на мать.

Сикорский вскочил.

— Ты как смеешь! На мать родную, хамить ей, в ее положении!

Леончик ухмыльнулся.

— А ты, как смог, того самого, ребеночка ей сбацать, морковку подставил?

Сикорский чуть не задохнулся, лицо покраснело, виски пульсировали.

— Во-о-н отсюда!

Леончик поганенько засмеялся.

Сикорский схватил хрустальную вазу с апельсинами и швырнул ее в Леончика. Парень увернулся, выругался, громко хлопнул входной дверью. Ваза попала в дверной косяк. Богемский хрусталь разлетелся на мелкие кусочки. Маша побледнела, начала что-то шептать, наконец, громко заплакала. Истерика не останавливалась. «Скорая» забрала Машу в больницу, на всякий случай.

Через неделю Машу выписали домой. Ребеночку и будущей маме ничего не угрожало. Но Маша сильно изменилась. Вместо радости встречи, Олег получил серьезный выговор от гражданской жены. Маша строгим учительским тоном заявила:

— Ты никогда не посмеешь сделать замечание, тем более, пальцем тронуть моего сына! Я одна его растила! Понятно?

Олегу стало все понятно.

— И еще. Пора оформить наши отношения. Я не хочу плодить безотцовщину!

Олег думал об этом. Он решил не спешить. У него был опыт в этих делах, печальный опыт.

— Машенька, как только родится наш малыш, я бегом побегу в загс. А сейчас не очень… не к месту!

Маша поджала губы и два дня не разговаривала с мужем. Он не обижался. Маша была права. Сикорскому нужен ребенок, а — мама… Пусть чаще ходит в салон красоты!

До родов оставалось три месяца. Неожиданно объявился Сергей, Машин муж и отец Леона. Оказывается, Маша была не разведена. Опять скандал, угрозы. Тот факт, что Машка, эта бледная моль, наконец отвалит из квартиры, несколько успокоил Сергея. Сергей вернулся с Севера не один. С ним была подруга, чукотская девушка, хрупкая, очаровательная. Большие раскосые глаза на плоском скуластом лице делали ее похожей на персонаж из мультика. Сергей, ласково, называл ее «моя чукча». Чукча была беременна, примерно на том же сроке, что и Маша. Была поздняя осень, конец октября.