Ким Уилкинз - Призрак острова 

Он улыбнулся и положил ноги на кофейный столик.

— Так что, я могу спокойно отправляться в Новую Зеландию?

— Я буду скучать без тебя. Правда, буду.

— Ты можешь приехать навестить меня. Там очень красиво. — Он соскочил со стула. — Хочешь посмотреть фотографии?

— М-м… конечно.

Он остановился.

— Посмотри на себя. Ты так устала, а я веду себя как идиот.

— Ты не идиот. Я с удовольствием посмотрю фотографии Новой Зеландии.

— Приляг. Я распечатаю их из Интернета. Мне только надо найти их.

Я легла, подложив под голову подушку, и подумала: «Полежу пять минут. У меня впереди целый день».

Это было последнее, что я помнила, когда проснулась через девять часов.

Гуннар оставил мне записку, где написал, что я так безмятежно спала, что ему не захотелось меня будить. Я схватила ее и бросила через всю комнату. Черт! Я проснулась, когда мне пора было идти на дежурство, если Гуннар был прав, что сегодня опять моя смена. А я до сих пор не виделась с Видаром.

Я побежала на станцию с одной мыслью в голове, чтобы только Гуннар оказался не прав.

Но он был прав. Магнус вписал мое имя вместо Гордона. Это было уже слишком для меня, и я разрыдалась.

— Виктория?

Я обернулась, вытирая слезы, и увидела Гарстена.

— Привет, — выдавила я из себя улыбку.

— Что-то не так?

— Ничего, ничего.

Он обнял меня за плечо:

— Это правда? Что Магнус вчера назначил тебя работать подряд два дежурства?

— Похоже, он хочет, чтобы я всегда дежурила по ночам, — сказала я, почувствовав, что мой голос дрожит.

Он покачал головой:

— Нет-нет, так нельзя. Я этого не допущу.

— Но он начальник станции.

— А я медработник. Это рискованно для здоровья. Отправляйся в свою комнату. Ложись в кровать и отдыхай. Позволь мне обо всем договориться с Магнусом.

Я готова была расцеловать его.

— Правда?

— Правда. Иди.

— А как же собрание?

— Забудь о собрании. Тебе нужно отдыхать.

Я побежала, чтобы переодеться, и опрометью кинулась в лес.

— У меня были проблемы с начальником, — сказала я, стоя перед Видаром.

Дневное солнце осветило нас, и я заметила рыжеватые пряди в его волосах, которых не видела раньше. Я непроизвольно дотронулась до своих волос, заправляя их за уши.

— Ты красивая, — сказал он, поглаживая мои волосы и отодвигая их с лица. — Я мог бы смотреть на тебя вечно.

Я прижалась к Видару и почувствовала себя так хорошо и спокойно, как никогда раньше. Мы молчали, и мне хотелось, чтобы так продолжалось всегда. Потихоньку он отстранил меня.

— Мы не можем сделать следующий шаг, пока я не рассказал тебе свою историю, — произнес он, касаясь губами моих волос.

Сердце застучало у меня в груди. Чего я испугалась?

— Тогда рассказывай.

— Давай сядем. Виктория, я расскажу тебе вещи, которые поначалу могут показаться невозможными, но если ты выслушаешь меня до конца, скорее всего ты поверишь мне.

Я села на меховую шкуру, которую он расстелил около костра. Я чувствовала себя маленьким ребенком, который боится историй и слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Некоторые из этих воспоминаний принадлежат тебе, но некоторые — только мои, — сказал он. — Тебе нужно услышать все.

— Воспоминания? — У меня появлялось до боли знакомое ощущение, когда я находилась в лесу. Сейчас вновь все стало как будто ярче и громче.

— Что со мной происходит? — спросила я, и мой собственный голос напугал меня.

— Воспоминания о нас, — произнес он, согревая дыханием мои пальцы. — Ты ведь знаешь, не так ли?

Я попыталась найти утешение в его горячих, твердых руках, не понимая до конца, о чем он говорит.

— Я не знаю ничего.

— Тогда слушай, — сказал Видар. — Ничего не говори, просто слушай. И запоминай.

— Я совершил много поступков, за которые мне стыдно. Я глубоко погряз в жестокости и боли. Я часто дышал пылью сражений и не понаслышке знаю вкус крови. Не стану тебе рассказывать об этом, дабы не внушать тебе страх. Я рассказываю тебе все это, потому что это правда, и я хочу рассказывать тебе одну только правду.

Я родился в семье Асиров. Ты ничего не слышала о них в этой жизни, но когда-то ты знала их. Мой отец, Один, верит в то, что он сам и есть Господь Бог. Мои братья, дяди, сестры и тети также верят в это. Теперь я знаю, что мы всего лишь мелочные, жестокие, глупые люди. Много веков тому назад существовало много людей, которые поклонялись моей семье. Они строили храмы, называя их нашим именем, приносили в жертву свои жизни, сражались в войнах и рожали детей в нашу честь. У каждого человека, живущего в этой части Мидгарда, имелась история, связанная с нами. Затем, распространившись из теплых частей света, надвигаясь на нас медленно, сквозь снега и дожди, пришло слово человека, которого мы называли Хвитакристр — Белый Христос. Это был прилив такой мощи, которую мы не могли воротить вспять.