Ким Уилкинз - Призрак острова 

— Но ты не любила ни того, ни другого? — спросил он.

Это была щекотливая тема, и я долго думала над ответом:

— Возможно, любила. Но… недостаточно.

— А достаточно, это как? — спросил он, пронизывая меня пристальным взглядом своих темных глаз. Дождь усилился, и теперь ручейки стекали по обеим сторонам шкур.

— Я не могу объяснить, какие чувства испытывала к ним, но этого было недостаточно.

Последовало долгое молчание. Видар смотрел на огонь, а я смотрела на Видара.

Наконец он произнес:

— Достаточно — это когда любовь дотрагивается до твоей души. — Он глубоко вздохнул, и его голос зазвучал печально. — Это чувство древней и ярче, чем солнце.

— Точно, — согласилась я. Или, по крайней мере, мне показалось, что я так сказала. У меня перед глазами возникло видение, еще одна галлюцинация, только на этот раз мне совсем не было страшно. Мы с Видаром стояли на каменистом берегу у самого края воды, и солнце согревало нас своими лучами. Он держал меня за руки, и я ощущала единение с ним, с солнцем, с землей, с волнами и со временем. Потом картинка пропала, и я снова была в дождливом лесу. Я закрыла глаза руками.

— Виктория, тебе нехорошо?

— Непонятные вещи происходят со мной с тех пор, как я приехала на этот остров, — сказала я. — Обычно мне делается страшно, но сегодня вечером — нет.

— Почему нет? — спросил он, хотя, мне показалось, он уже знал, каким будет мой ответ.

Я встретилась с ним взглядом:

— Потому что рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Он нахмурился, и глаза сделались напряженными.

— Пока мы сидим с тобой здесь в лесу, ты в безопасности, но, Виктория, я не могу защитить тебя полностью.

У меня похолодели ноги.

— Что ты имеешь в виду?

Внезапный хруст веток напугал меня.

— Не бойся, это Арвак, — сказал Видар, поднимаясь навстречу лошади.

— Я боюсь лошадей.

— Почему? — спросил он, похлопывая Арвака по носу.

— Просто они такие большие и вонючие.

Видар смущенно улыбнулся.

— Не так громко. Арвак очень чувствителен. — Он махнул мне рукой. — Иди сюда. Я бы хотел познакомить тебя с ним.

Я неохотно встала и подошла к краю навеса. Арвак был мокрый, и я обеспокоенно посмотрела на Видара. Я осторожно дотронулась до носа лошади.

— Он не выглядит счастливым.

— Он привык к своей теплой и сухой конюшне. — Видар потрепал Арвака за уши. — Я прав, старина?

— Он уже давно у тебя?

— С тех пор, когда я был еще мальчиком.

Я почти ничего не знала о лошадях, но по виду эта выглядела бодро.

— А сколько тебе лет? — спросила я.

— А тебе?

— Двадцать семь.

— Я немного постарше. — Он улыбнулся, и в его глазах заплясали веселые искорки.

— Ты снова собираешься вести себя загадочно? А кто ты по знаку зодиака?

— Я не знаю.

— Ну, когда ты родился?

— Я не помню. — Он похлопал Арвака по шее, и лошадь удалилась в деревья.

— А как зовут твою маму?

— Ее имя Грид.

— А имя отца?

Улыбка моментально сошла с его лица.

— Этого я не могу тебе сказать.

Я пожала плечами:

— Пожалуйста, не говори, если не хочешь. А я, кстати, родилась третьего сентября и по гороскопу Дева. Но я не поверю, что ты не помнишь, когда у тебя день рождения.

— Там, где я родился, только дети празднуют дни рождения.

— А как насчет Рождества?

Его лицо потемнело.

— Никто не отмечает Рождество. Никто не посмеет упоминать Христа.

В голову мне пришла мысль. Религиозный культ? Тогда это объясняет, почему он так одет.

Видар наклонился вперед и легонько коснулся моего колена.

— Я вижу, что ты пытаешься угадать, Виктория, но я могу сказать тебе, что твои догадки неверны.

Я посмотрела на часы:

— Мне надо идти. У меня завтра много работы, а я и так уже немало проблем доставила своему боссу.

— Ты вся вымокнешь, если пойдешь прямо сейчас. Оставайся, пока дождь не закончится. Если ты хочешь спать, то можешь устроиться здесь, около костра.

Долгих убеждений не требовалось.

— Если ты не возражаешь, чтобы я осталась…

Его голос был очень мягким.

— Виктория, оставайся хоть на всю ночь.

От тепла костра меня разморило, и мне так захотелось прижаться губами к губам Видара, просунуть руки под его грубую одежду и ощутить под ней его горячую кожу.

— Я останусь, — сказала я. — Прямо здесь. И буду спать около костра.

— Хорошо.

Но я не спала, и он не спал. Мы разговаривали, и он поведал мне истории из своего детства: о маме, о том, как строил дом. Он поразил меня поэтичностью своей речи. Я рассказала ему почти все, что было важно для меня, и разные мелочи тоже. Мы разговаривали до тех пор, пока мои глаза не начали слипаться и голова не заболела от напряжения. Я ощущала нечто странное, и мне сделалось любопытно, не влюбилась ли я по-настоящему.