Ким Уилкинз - Призрак острова 

— Ты убил его? — спросила Од.

Локи печально покачал головой.

— Нет, потому что какие-то дураки из Валяскьяльва сообщили Одину о нашем разговоре с Вердой, произошедшем в то утро, и он послал бородатого Тора с чудовищным молотом. Тор появился в пещере в тот момент, когда лицо великана уже посинело. Он остановил меня, а потом отправил великана к заливу, велел ему плыть обратно в Ётунхейм и никогда оттуда не возвращаться, а не то угрожал уничтожить его.

Но самым худшим из всего этого было то, что Тор повернулся ко мне, когда великан уплыл, и сказал: «Я отправил всех трех норн обратно в мировое древо».

«Что? — закричал я. — Но они теперь в долгу у меня!» — «Мой отец не желает, чтобы ты получил этот долг!» — С этими словами он прыгнул на спину лошади и ускакал прочь, оставив меня в женском платье на берегу залива.

Конечно же, я вернулся к мировому древу и бродил внутри его корней весь остаток дня, но, понимая, что никого не найду, решил возвратиться домой, сжав зубы от негодования. Ведь все это нечестно по отношению ко мне. Вот и вся история, Од.

— Мне она очень понравилась, — ответила Од, — так смешно, когда я представляю тебя в женском платье.

— Понравилась? — хитро спросил он. — Может быть, я могу поручить тебе одну из норн?

Поставив локти на коленки, он подложил пальцы под подбородок. — Вообще-то нет, это будет пустой тратой времени. Думаю, кто-нибудь расскажет мне, где они прячутся.

Од улыбнулась, стараясь ничем не выдать своего волнения.

— А чем, ты хочешь, чтобы они отплатили тебе?

Локи сделал широкий жест рукой.

— О, я могу придумать тысячу вещей. Это зависело бы от того, что было бы наиболее важно для меня в тот момент. Может, это было бы что-то не очень приятное. Еще не знаю. Он потянулся и зевнул:

— Я устал говорить. Твоя очередь, Од.

— Локи, но я, правда, больше ничего не знаю.

— Тогда на следующей неделе. Подумай, что рассказать. А сейчас, если хочешь, можешь убрать паутину.

— Наверняка это занятие будет не таким утомительным, — сказала Од, радуясь, что избавится от его компании.

— Можно я загляну тебе под юбку, пока ты полезешь наверх?

— Нет.

Он пожал плечами:

— Стесняешься. Ладно, я принесу тебе лестницу.

Когда Од спускалась с холма и вдалеке показался дом Видара, она заметила дым, выходивший из трубы. Ее пульс участился. Он был дома! Она ускорила свой шаг и, запыхавшись, влетела в дверь.

— Видар! — позвала она, оставляя ткацкий станок около двери.

— Внутри, — послышался его ответ.

Она пошла на звук его голоса в свою комнату, лелея полу фантастическую надежду увидеть его среди своих одеял, готового рассказывать ей о том, как он нашел ту женщину из Мидгарда, а также о том, что именно Од он желал видеть все это время. Ее окно было закрыто ставнем неплотно, и это привлекло внимание Видара: он потуже закрывал раму.

— Од, я удивился, как ты не мерзнешь ночью, оставляя окно открытым, — сказал он.

— Я никогда не думала жаловаться на свое место, — ответила она. Ее глаза следили за ним, пока он не видел, и она не могла оторвать взгляда от его натруженных рук, длинных темных волос и мускулистой спины.

— Конечно, ты можешь жаловаться, если тебе холодно или неудобно. — Он обернулся и посмотрел на нее с улыбкой, но не было сомнений, что его гложет какая-то печаль. Он выглядел понурым, а его глаза были пусты.

— Все… все ли хорошо в Мидгарде? — спросила она.

Он вздохнул и отвернулся.

— Нет, не все.

Од почувствовала, как в ее груди оживает надежда. Неужели та женщина отвергла его? Она попыталась не выразить в своем голосе облегчения, которое испытала.

— Мне жаль это слышать. Почему ты не пошел, чтобы согреться у огня? Я приготовлю тебе еду, и мы можем поговорить о том, что случилось, если хочешь.

Видар снова проверил ставни.

— Да, думаю, мне надо поесть, — пробормотал он.

Од зажгла свечи и бросилась готовить рыбный суп, пока Видар сосредоточился на вырезании какой-то фигурки из дерева. Он ел, почти не глядя на нее, а потом сразу же вернулся к своему занятию.

— Видар, может, ты почувствуешь себя лучше, если расскажешь о том, что произошло в Мидгарде?

Вместо отказа, который ожидала услышать Од, он произнес:

— Может быть…

Он неотрывно смотрел на огонь, и его брови сдвинулись на переносице.

Од сделалось больно. Если бы только его печаль и страдания были из-за нее, а не из-за той смертной женщины из Мидгарда.

— Видар, я выслушаю все, что ты скажешь, если только захочешь.