Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Я ответил, преисполненный благодарности за одно то, что он говорил об этом так, словно наш брак был самым нормальным явлением, а не попыткой обобрать покойника или стянуть бриллианты из короны.

После Ватерлоо-Плейс я пересел на его сиденье. Мы продолжили разговор. Я извинился за то, что не присутствовал на похоронах его брата. Казалось, он не придал этому особого значения. Мне очень хотелось поделиться с ним, выложить все как на духу.

— Мне выходить на углу Гайд-Парка, — сказал Виктор. — Сара знает, где я живу. Надеюсь, вы как-нибудь заедете.

— Большое спасибо. С удовольствием.

Он записал наш адрес. Я потер разбитые костяшки пальцев.

— Хочу спросить у вас одну вещь. Вы видели Трейси — он сильно обгорел?

Виктор Мортон пристально посмотрел на меня. Я явственно ощущал, как шевелится его острый, упорядоченный мозг юриста.

— Сильно. А что?

— Как же вы его опознали? Наверное, это представляло определенные трудности?

— Нет, ничего такого. Как опознал? По одежде, обуви, по фигуре… Это не мог быть никто другой. А у вас что, возникли сомнения?

— Вы не заметили — у него на пальце был перстень с печаткой?

Виктор задумался.

— Не знаю. Не уверен. Могу я спросить, зачем вам это понадобилось?

— Вы бы узнали этот перстень?

— Конечно.

— Это он?

Виктор повертел перстень в руках, заглянул внутрь.

— Да. Наверное, он остался у Сары? — он вернул мне перстень с таким видом, будто спешил от него отделаться.

— Ваша остановка. Вы не обидитесь, если я пока оставлю ваш вопрос без ответа?

Наши взгляды встретились.

— Если захотите зайти ко мне на работу, предварительно позвоните секретарю. Или домой после семи.

— Спасибо.

Глядя, как он, слегка косолапя, уходит по тротуару прочь, я вдруг отдал себе отчет в том, что это уже третий человек, которому я задал этот вопрос. И наконец-то получил ответ.

Мне ничего не оставалось, как только думать о текущих делах. Однако, приехав в Хаммерсмит, я узнал, что события приняли новый оборот. Поступило известие о поимке воров с поличным. Абель торжествовал. Мы вместе поехали на его машине в полицейский участок. Там его ждал неприятный сюрприз: среди украденных вещей оказалось всего несколько дешевых шкурок, компенсация за которые как раз примерно равнялась сумме, на которой я настаивал. Когда я обратил на это его внимание, Абель возмутился и устроил целый спектакль. Мы так и не смогли договориться.

Около пяти я вернулся в отель. Было еще рано, но я решил, что с меня достаточно. После всех передряг сегодняшнего дня я просто не мог заставить себя заехать в офис. До них наверняка уже дошли слухи о моей потасовке с Макдональдом. Подобная информация распространяется со скоростью света.

Я не рассчитывал застать Сару в отеле: она собиралась перевезти кое-какие вещи от отца в нашу новую квартиру. Так и случилось: ключ от номера висел на своем обычном месте. Вопреки всякой логике, я все-таки расстроился: именно сегодня мне, как никогда, не хватало ее присутствия.

Вместе со мной в автоматический лифт вошел какой-то человек. Не успел я нажать кнопку, как он спросил:

— Мистер Бранвелл?

Худощавый, седой, в очках без оправы, он смахивал на отставного кассира.

— Да. Что вам угодно?

— Перекинуться словцом-другим. Не знаю, упоминала ли обо мне ваша жена… Моя фамилия Джером.

— Вы, кажется, предпочитаете чай без сахара? Жена говорила.

Он показал в улыбке золотой зуб, а рядом — прореху.

— Очень любезно с вашей стороны. Я ношу с собой сахарин, спасибо.

Я помешал свой чай. Сначала Макдональд. Теперь этот. Во мне поднималась волчья злость.

— Вы адвокат, мистер Джером?

— Совершенно верно, — он пошуровал в кармане жилета и вытащил маленькую круглую таблетку.

— Еще служите? Или в отставке?

Таблетка моментально растворилась в чае, осталось только два-три пузырька на поверхности.

— В отставке. Был уволен в марте тридцать седьмого вследствие грубой судебной ошибки.

— Вы хорошо помните даты, но не время деловых встреч.

Он снова осклабился.

— Я никогда не являюсь на них вовремя, мистер Бранвелл, а навещаю моих клиентов, когда мне подсказывает интуиция.

— Вернее, ваших жертв?

— Ну… Разница не так уж и велика. Нет-нет, я не стану ничего есть, благодарю вас. Диабет, знаете ли…

— И что же, вы каждое утро делаете себе укол?

— Да. На мне живого места не осталось, — он застегнул пальто. — Я заметил, что некоторые петли обтрепались. — Ну, а теперь, когда я ответил на все ваши вопросы…