Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Выходит, ты был прав.

— Да. Я всегда подозревал Клайва — ведь он сам художник и был в приятельских отношениях с Трейси. Но ты сбила меня с толку.

— Не потому, что не разделяла твоего мнения.

Я недоуменно воззрился на нее. Сара была страшно расстроена.

— Как бы ты описал Амброзину Фишер?

— Боже! Мне и в голову не пришло!.. Но почему, когда я был близок к разгадке, ты направила меня по ложному следу?

Сара смотрела в сторону.

— В то время нам ничего не угрожало. Мы поженились — только это и было важно. Да, афера имела место, но это было уже позади. На ней никто не нажился, кроме меня, а я собиралась вернуть деньги. Какой смысл, думала я, натравливать вас друг на друга?

— Ты хорошо позаботилась о его душевном покое.

— В первую очередь думая о твоем. Неужели ты этого не понимаешь?

— Вплоть до того, что предоставила мне разбираться с мистером Джеромом по худшему варианту?

— Ты правда так считаешь?

С минуту я молчал.

— Нет. Конечно же, нет.

— Силы небесные, могла ли я предположить, что Клайв стакнулся с шантажистом? Я всегда считала его беспринципным, способным на то, чтобы нечестным путем урвать несколько фунтов, но это… это совсем другое. Не в его характере. Или я не знала его характера.

— А Амброзина?

— Она много лет была влюблена в Трейси. Продажа картин как бы приближала ее к нему, а меня отодвигала в сторону, — Сара повела плечами. — Во всяком случае, я так думала. Теперь уже и не знаю, что думать.

— Сегодня узнаем.

— Что ты хочешь сделать?

— Нанести ему визит.

— И что ты скажешь?

— Нечто, противоречащее правилам хорошего тона. Я еще не научился глазом не моргнув встречаться с подлостью.

— Прошу тебя, родной!..

В это время подошел официант, и мы кое-как закончили ужин.

— Получается, я не только навлекла на тебя неприятности… всю эту грязь… но и подвела… может быть, даже предала тебя?..

— Я не это имел в виду. Просто я дошел до ручки. А сегодняшний день перешел все границы.

— Клянусь, я ни на секунду не связывала Клайва с мистером Джеромом! Даже сейчас у меня не укладывается в голове. Хочется думать, что за ним стоит кто-то другой. Ты мне веришь, правда?

Наши взгляды встретились. Я ответил:

— Да.

— Понимаешь, — Сара осторожно подбирала слова, — у меня такое чувство, что, если бы я предала тебя, ты бы не особенно удивился. Во всяком случае, та твоя часть, о которой мы недавно говорили, не удивилась бы. Вот что для меня самое страшное.

Сара хорошо знала дорогу и поэтому правила машиной. Я вспомнил тот давний случай, когда я вот так же сидел рядом с ней на пассажирском сиденье. Это воспоминание меня немного успокоило — потому что теперь, среди путаницы и мрака, она все-таки со мной. Мы вместе проделали часть пути. Сбылось то, что я считал совершенно несбыточным. И я злился на себя за то, что в какой-то момент допустил, чтобы тень прошлого нависла над нами в виде неясного подозрения. Это было непростительно.

Мы почти не разговаривали. О чем было говорить до интервью с Клайвом? В половине десятого мы были на месте.

— Жди меня здесь. Я сам с ним потолкую.

— Ох, нет, Оливер. Я с тобой.

Я понял ее чувства и не стал настаивать. Под моросящим дождем мы поднялись на крыльцо. Я стукнул несколько раз дверным молотком.

Сара возилась с перчатками. Где-то в доме хлопнула дверь. Послышались шаги. Наконец дверь открылась и показалась женщина с неприбранными седыми волосами.

— Добрый вечер, миссис Пейн, — поздоровалась Сара. — Мистер Фишер дома?

— Ах, это молодая миссис Мортон! Добрый вечер, мадам. К сожалению, мистер Фишер уехал за границу.

— Когда?

— С неделю назад. Кажется, на Мадейру, но я не уверена. Он не оставил адреса.

Сара вопросительно посмотрела на меня и снова обратилась к женщине.

— А мисс Фишер?

— В Шотландии, мэм, вместе с Макдональдами. С самого августа.

Из дома вышла черная кошка и потерлась о сарины ноги.

— Не может быть, — вмешался я, — чтобы, уезжая, мистер Фишер не сообщил, где его искать.

Миссис Пейн неодобрительно поглядела на меня.

— Мистер Фишер поступает так, как считает нужным. Я всего лишь экономка и не могу ему указывать.

— Куда вы пересылаете его почту?

— Она скапливается здесь. К сожалению, ничем не могу вам помочь.

Она собиралась уйти, но я выпалил:

— Мне известно, что он в Англии.

— Мало ли что вам известно или не известно. Меня это не касается. Я только передаю то, что сказано мне самой.