Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Мастер в белом халате переспросил:

— Как, вы сказали, его зовут? И что это были за картины?

— Трейси Мортон, одна картина Констебля, а другая — Липпи. Не исключено, что и Ватто.

— Что-то не припомню. Но я проверю по регистрационному журналу.

Он вышел, но скоро вернулся и сообщил, что единственным клиентом с похожей фамилией оказалась виконтесса Моркамб. ”В каком году это было?” — уточнил он, и я ответил: в прошлом, — хотя мне уже все было ясно; оставалось подыскать благовидный предлог для ухода.

Через пять минут он снова появился, на этот раз с каменным лицом, словно заподозрил обман, но не мог угадать, в чем он состоит. Они никогда не выполняли никаких работ для мистера Мортона, а также в течение нескольких лет не занимались Липпи. Может быть, мне стоило бы дождаться управляющего? Я поблагодарил и сказал, что сначала переговорю с мистером Мортоном. Еще минута — и я очутился на улице.

Мне было ясно: необходимо как можно скорее сбросить с души дело Хайбери. Я отчетливо представлял свои следующие шаги, но больше не испытывал ни малейшего интереса. Меня тошнило — в буквальном и фигуральном смысле.

Я отправился в ”Дорчестер” и заявил, что хочу видеть мистера Хайбери по срочному делу. К счастью, секретаря не оказалось на месте, а сам Хайбери хотя и встал, но не покидал своей спальни. Он расхаживал по ней в роскошном черном шелковом халате с золотыми отворотами.

Он кисло улыбнулся мне.

— А, джентльмен из страховой компании. Прошу. Боюсь, что в прошлую пятницу я был несколько груб, но у меня были нервы не в порядке. Житья нет от агентов и продюсеров. Сигарету?

— Я рад, что вам лучше, мистер Хайбери, — синяк под глазом почти исчез.

— Не могу сказать, что я уже совсем здоров, но доктор Эймар считает, что через какой-нибудь десяток дней я смогу приступить к работе. Но до чего противно на студии! Грязь, пыль — просто нечем дышать, и никто палец о палец не ударит.

Мы немного поболтали о том, о сем. К нему постепенно возвращался прежний шарм; обаяние струилось из его глаз так же естественно, как теплая вода из крана. Он упивался собственным добродушием.

Но я не мог внимать ему с открытой душой, так как был выбит из колеи.

— До сих пор, мистер Хайбери, — сказал я, — мы просто составляли промежуточные отчеты для страховщика о состоянии дел. Однако теперь настало время представить полный отчет. Вот почему я настоял на встрече. Надеюсь, что смогу назвать им точную дату возобновления съемок.

— Конечно, старина; в следующий понедельник. Эймар обещает, что через неделю я буду как огурчик.

— А что думаете вы сами? Фостеру приходится туго, тем более, что эта Как-Ее должна вот-вот отбыть в Штаты. И потом… я думаю, вы сможете вернуться в строй в этот понедельник.

— Фостер перебьется. У него бывали причины для головной боли и посерьезнее этой. Вы не представляете, какой развалиной я себя чувствую.

— В том-то и дело, что представляю.

Он расправил складочку на халате.

— О чем это вы?

— Так ли необходимо расшифровывать?

— Ради Бога — если вам есть что сказать… — поток его обаяния превратился в тоненькую струйку.

Я вздохнул.

— Когда популярный актер неожиданно получает травму, естественно наводить справки, особенно если его жена слишком задерживается в Эдинбурге.

— Кто дал вам право грубо совать нос в мою личную жизнь?

— Когда случается пожар на товарном складе, — терпеливо объяснил я, — в мои обязанности входит установить причину пожара. Если заболевает человек и его болезнь влетает другому в кругленькую сумму, моей задачей становится установить причину болезни.

Он медленно поднялся на ноги. У него были плечи чемпиона по борьбе и талия профессионального танцовщика.

— Убирайтесь, мистер Ищейка. Мне скучно вас слушать.

Я тоже встал.

— У вас, кажется, репутация настоящего мужчины?

— Ну так что?

— То, что, если в данный момент от меня потребуют дать заключение, мне придется подпортить ваш имидж, сообщив страховщику, что мистер Хайбери страдает от побоев, нанесенных ему женой; что она сбила его с ног и он целую неделю провалялся в постели. Конечно, эти отчеты носят конфиденциальный характер, но они проходят через множество рук; не исключено, что кто-нибудь проболтается и это попадет в прессу.

— Идите к черту!

— Отлично. Я жду до завтра. В случае каких-либо изменений в ваших планах дайте мне знать.

Он долго, упорно жал на кнопку звонка — белый как мел и взбешенный.