Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Он сам открыл дверь — приятный молодой человек лет под тридцать, элегантный, с хорошими манерами и тихим, хорошо поставленным голосом. Я встречал таких молодых людей во время войны — они, как правило, оказывались уроженцами Бостона.

Мистер Крофт занимал большую квартиру с белыми стенами, зелеными, цвета резеды, портьерами и множеством встроенных книжных шкафов. Он внимательно изучил мою визитную карточку и спросил:

— Могу я быть вам чем-нибудь полезен?

— Надеюсь, мистер Крофт. Мне бесконечно жаль отнимать у вас время, но я — агент страховой компании и в настоящее время расследую несчастный случай, происшедший в прошлый четверг с всемирно известным киноактером, мистером Чарльзом Хайбери. Кажется, в тот вечер вы ужинали вместе?

— Да, разумеется.

— В ходе встречи имел место некий удар?

— Не о ресторанный столик.

Я засмеялся.

— Нет, конечно. Однако…

В этом месте я сделал паузу, сверля его взглядом и надеясь на лучшее. Сработает мой блеф или я потерплю сокрушительное фиаско?

Крофт выглядел смущенным. Он потеребил галстук и выглянул в окно.

— Пожалуй, нам не помешало бы сделать по глотку. Как насчет ”скотча” с содовой?

Я внутренне ликовал: интуиция меня не подвела! Американец некоторое время возился возле бара и наконец вернулся с двумя бокалами.

— Не приступить ли нам прямо к делу? Чьи, собственно, интересы вы защищаете, мистер Бранвелл, и какие неприятности я могу навлечь на себя и на других, если позволю себе быть откровенным с вами?

— Абсолютно никаких. Я выступаю от имени страховщика, который, вследствие болезни мистера Хайбери, должен выплатить солидную сумму, затребованную его продюсером. В любом случае иск будет принят ко взысканию, но нам хотелось бы точно знать, что все-таки случилось. Мы не собираемся выдвигать против вас или кого-то еще какие бы то ни было обвинения.

— Надеюсь! — весело отозвался он и выпил свое виски. Наши взгляды встретились. Крофт поставил свой бокал на стол. — Вы же не думаете, что это я приложил руку?

Я осторожно ответил:

— Мистер Хайбери весьма смутно помнит, что произошло.

— Вот это странно. По-моему, на этот счет не может быть никаких сомнений.

Я сделал несколько глотков.

— Вы не могли бы подробно описать, как это началось?

Мистер Крофт заколебался.

— Ничего, если я сначала позвоню Хайбери — просто убедиться, что он не возражает?

— Ради Бога.

Он продолжал колебаться.

— Нет… Пожалуй, не стоит. Видимо, вам можно доверять… Нас было четверо: Чарльз с Дженет — вы знаете, это его жена, Дженет Вэл, и мы с Джой — это моя жена. Мы пригласили их в гости. Пили, закусывали, а потом сели играть в карты. Вы знаете канасту?

Я жестом дал понять, что знаю.

— Конечно, мы играли на деньги — чисто символически, — и Чарльз с Дженет проиграли в общей сложности девять фунтов. Во время второй партии они начали наскакивать друг на друга — знаете, как это бывает между супругами? Я еще подмигнул Джой: вот, мол, и кинозвезды — такие же, как все. Мы закончили игру и еще выпили. Они все больше действовали друг другу на нервы. Потом они собрались уходить. Дженет надела пальто. Они стояли в прихожей — довольно тесной, как вы могли убедиться, — и вдруг дело дошло до драки. Там было мало места, чтобы драться по всем правилам, так что он укусил ее за руку и лягнул по лодыжке, а она двинула его в глаз. Помнится, он начал падать, а она взвизгнула: ”Получай, паршивый кенар!” — и была такова. Чарльз оставался у нас до двух часов ночи, а потом мы вызвали для него такси и отправили домой.

Я допил свое виски.

— Большое спасибо, мистер Крофт. Это более или менее подтверждает… Весьма обязан.

— Откровенно говоря, нам с Джой было здорово не по себе. Мы в первый раз пригласили их в гости. После того как Дженет хлопнула дверью, Чарльз поведал нам обо всех своих семейных неприятностях за двенадцать лет. Это оказалась непрерывная цепь скандалов. Все мы ссоримся, но лично я никогда не заходил так далеко. А вы?

— Я тоже.

Он показался мне симпатичным малым. Теперь, когда Рубикон был перейден, он стал словоохотливым. Я посидел еще немного, цедя ”скотч”, время от времени вставляя нейтральные реплики и размышляя о том, что сулит фирме это маленькое открытие. Наконец я поднялся, чтобы уйти, и тогда только обратил внимание на картину.

Она висела в дальнем конце комнаты, и я несколько раз рассеянно скользил по ней взглядом, подспудно угадывая что-то знакомое. И вдруг понял, что это — акварельное изображение Ловис-Мейнора. Не прерывая разговора, я подошел ближе и убедился: это вид на Ловис-Мейнор с того места на холме, где мы с Сарой сделали привал, когда катались верхом; ну, может быть, чуточку ниже. Слева виднелась задняя часть дома, а на переднем плане я увидел мельницу и небольшой лесок. Странно — ведь мельница разрушилась много лет назад.