Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Я готов оплатить ваши услуги.

Он нахмурился и неожиданно исчез за книжным шкафом. Мне показалось, будто хлопнула дверь. Я остался наедине с чучелом хорька, таращившим на меня маленькие, острые глазки.

Я уже начал подумывать, не следует ли каким-нибудь шумом напомнить о себе, но как раз в этот момент старик вернулся в сопровождении женщины, чьи габариты были ровно вдвое меньше него; она торопливо вытирала руки о фартук.

— Это Марта Гудман, — торжественно представил Льюисон. Заметив мое недоумение, он пояснил: — Кто-то же должен присмотреть за мастерской в мое отсутствие. Идемте, побеседуем.

Я вернулся домой только в седьмом часу. Можно было со спокойной совестью подождать до воскресенья, отдохнуть, сходить в кино. И тогда вся эта история приняла бы другой оборот. Но я понимал, что в моем теперешнем состоянии кино — не лучшее лекарство.

Так что я плотно поужинал и около восьми вышел из дому. Не имело смысла ехать туда до темноты. Скорее всего, Трейси с Сарой отбыли утром, но слуги могли еще добрых несколько часов слоняться по опустевшему дому. Я не знал их порядков: вполне возможно, они оставляют кого-нибудь присматривать за домом. В таком случае моя поездка окажется напрасной.

Дул сильный ветер — даже в Вест-энде. Небо заволокли тяжелые тучи; между ними изредка мелькали пятнышки холодного голубого цвета. Я вывел свой автомобиль из блока на четвертом этаже подземного гаража и покатил по Парк-Лейн и дальше через Гросвенор-плейс до Виктории. Свернул на Виктория-стрит, проехал через Вестминстер-бридж до Сент-Джордж-Роуд, а затем — кружным путем мимо ”Элефанта” и ”Касла”. Мне не было нужды торопиться.

Голова распухла от новых подробностей: трещины, оставляемые временем, холсты, лаки, личное клеймо фабриканта, подрамники — клееные либо сбитые гвоздиками — и какие существуют способы грунтовки. Впрочем, я думал совсем о другом — о Саре. Вспоминал нашу последнюю встречу. ”На то были причины”,— ответила она, когда я спросил, почему она согласилась встретиться…

Мой дальнейший путь пролегал по шоссе до Рочестера; в Дартфорде я круто взял на юг и поехал вдоль берега Дарента; миновал Фарнингем и Севенокс. Этой дорогой я еще не ездил. Сгущались сумерки. Меж облаками появилась луна — в три четверти. Здесь, за городом, ветер бушевал вовсю, грозя обернуться ураганом; он беспощадно разделался с первыми признаками наступающего лета. Я как раз проезжал мимо фруктовых садов; ветер срывал лепестки, и они кружились в вихре быстрого вальса.

В паре миль от Ловиса я решил сделать привал — перекурить и успокоиться. Несмотря на облака, было еще недостаточно темно. Меня беспокоила сторожка. Правда, Сара сказала, что она пуста. Обычно они ее сдавали, но старый жилец недавно умер, а новые еще не въехали. Хотя наш разговор происходил всего несколько дней назад, с тех пор многое могло измениться. У меня не было ни малейшего желания провести ночь в полицейском участке.

Я выбросил окурок, завел мотор и включил фары. Миновав сторожку, проехал ярдов двести и остановился на траве под деревом. Выключил фары и выбрался наружу.

Вместо того, чтобы вернуться и пройти через ворота, я перемахнул через забор и очутился во владениях Трейси.

С тыльной стороны сторожки-флигеля в окнах также не было света, так что я храбро двинулся по дорожке к дому, стараясь, однако, держаться в тени окаймляющих ее зарослей падуба. На западе еще виднелась светлая полоска неба; время от времени меж облаками, точно дуговая лампа, вспыхивала луна, и тогда по земле скользили хищные черные тени. Если запрокинуть голову и смотреть на несущиеся вдаль облака, можно было почувствовать себя в перевернутом мире.

Несмотря на то, что, как я и предполагал, в Ловис-Мейноре было темно, я решил не пренебрегать мерами предосторожности и сначала позвонить у парадной двери. Если в доме находится Эллиот или кто-нибудь еще, мне будет нетрудно сочинить какое-нибудь объяснение.

В полутьме особняк казался еще более приземистым и раздавшимся вширь. У парадной двери сохранился старинный, неэлектрический звонок; можно было представить, как в недрах дома заливается колокольчик — и некому откликнуться на зов.

Я залез на клумбу и попытался заглянуть в окно холла, но внутри было слишком темно. Хорошо бы предосторожности ради обойти весь дом по периметру. Если понадобится, вся ночь в моем распоряжении.

Я двинулся против часовой стрелки, рассчитывая последней проверить конюшню-гараж, однако дошел только до кухни. В северо-восточной части дома, как раз там, где рядом рос гигантский тис, расположились несколько окошек с выступами — там была столовая. В этом месте посыпанная гравием дорожка мало того что подходила к самому дому, но и была примерно на одном уровне с окнами. Сара как-то сказала, что это объясняется многовековыми тектоническими процессами. Только я собрался заглянуть внутрь, как обнаружил, что одно окно закрыто неплотно.