Пол Райзин - Водка + мартини

— Прелестная вещица, да?

Знаменитое лицо, и так близко — я испытываю небольшое потрясение. Нет, это не лицо, это лик, икона. Ростом меньше, чем можно было представить. Уже немолодой… что-то такое хрупкое, почти болезненное чувствуется в его фигуре, когда он идет ко мне по ковру, протягивая руку для приветствия. Лицо избороздили морщины, которые на экране телевизора не видны. Но глаза все еще живые, даже озорные, а волосы просто великолепные, на удивление густые, с глянцевым блеском, как мех морского котика. Фарли Дайнс собственной персоной стоит прямо передо мной в ореоле своей славы, не менее знаменитый, чем любая кинозвезда или лидер мировой державы. Это слава настоящая, подлинная: слава, сияющая с обложки журнала «Тайм». Твое имя знают в России, в Китае, в Ираке. Даже моя бабушка кое-что про тебя слышала. Не исключено, что ты пытался соблазнить и ее.

— Привет, меня зовут Фарли. — Этакая располагающая ложная скромность. И этот голос, незабываемая смесь меда и гвоздей.

— Рад с вами познакомиться. Я как раз восхищался вашим Констеблем.

— Да, это вид из задней части этого сада. Таш хочет, чтобы я убрал ее отсюда. Говорит, не гармонирует с китайскими вазами. — Таш. Наташа. Молодая жена. — Но это чушь собачья, верно?

— О да, я с вами совершенно согласен… — отзываюсь я с видом специалиста, с которыми звезды рока только и делают, что консультируются по таким вопросам. — Мне кажется, она здесь… смотрится просто удивительно. — О-па! Тон взят неверно. Слишком уж я расстилаюсь, да еще фамильярничаю. Вбиваю клин между счастливыми мужем и женой. Мог бы сказать «смотрится вполне мило». Ну, в крайнем случае «прекрасно». Фарли Дайнс садится на диван и жестом приглашает меня сделать то же самое.

— Итак, «Разминка перед смертью». Расскажите поподробней.

Я рассказываю. Про то, что тема смерти на телевидении почти никогда не обсуждается. Что мы собираемся сделать это разумно и обстоятельно; что те, кто может рассказать что-то интересное, получат достаточно времени, чтобы высказаться, выслушать мнения других и, может быть, даже изменить свою точку зрения. Никакой политики, никакой пустой болтовни, словесных трюкачеств и умствований, в целом довольно старомодный подход. Похоже, Фарли заинтересовался. Вплывает Николь с подносом, на котором стоят две крошечные чашечки и японский чайничек с чаем. Как ей удается поставить все это на низенький кофейный столик, не повредив себе внутренние органы, — для меня тайна за семью печатями.

— Спасибо, девочка, — говорит Фарли Дайнс. Я стараюсь не смотреть, как Николь выпрямляется и уходит, хотя держу пари, что слышу, как скрипит ткань ее тугих джинсов, когда она идет по ковру и исчезает за дверью. Рок-звезда без всяких церемоний собственноручно разливает чай. Руки выглядят старше, чем он сам. Руки немолодого мужчины, которые щупали тысячи молоденьких курочек.

— Буду с вами откровенным, Майкл, — говорит он. — Всем известно, что я человек разносторонних интересов. Сейчас вот меня занимает проблема… умирания. Вы, например, можете представить себе что-нибудь более абсурдное? Лично я — не могу. Как это так, весь мир продолжает жить, а тебя больше нет, ты ни в чем больше не участвуешь!! Меня… оскорбляет эта мысль. — Фарли Дайнс и вправду выглядит каким-то раздраженным… да, что и говорить, стареющая звезда — сколько ему сейчас, пятьдесят пять? — сидит передо мной в своем прекрасном английском доме… в белой шелковой рубашке без воротника, темно-синем бархатном жилете и светлых вельветовых брюках, прихлебывая японский чай из маленькой чашечки. — Это как раз тема моего нового альбома. Жизнь не имеет ничего общего с приготовлением к смерти. Вы курите? — он кладет на столик открытую серебряную коробку и прикуривает. Судя по запаху, «Мальборо».

— Нет-нет, спасибо, я пытаюсь бросить.

Он смотрит на меня слегка удивленно. Так, будто ничего подобного никогда не приходило ему в голову.

— Привет, дорогой. — Вот и Наташа: по ковру в нашу сторону плывет потрясающе красивое, похожее на беспризорника существо, бледное как привидение, с огромными серыми потерянными глазами.

— Дорогая, это человек с Би-би-си, который готовит программу, посвященную проблемам смерти.

Она кладет свою крохотную тоненькую ручку в мою ладонь. Я тихонечко, как можно более нежно пожимаю ее, опасаясь повредить маленькие косточки. Она проскальзывает на диван рядом со своим новым мужем, прикуривает сигарету и принимается рассматривать меня немигающим взглядом, как будто перед ней инопланетянин.