Пол Райзин - Водка + мартини

— Ну что, чему посвятишь вечерок? — спрашиваю я, отворачиваясь в сторону монитора и делая вид, что привожу в порядок бумаги, как бы говоря: «Ну, хватит на сегодня, пора и отдохнуть».

— Да, в общем, ничему такому. Может, схожу в паб с подружкой.

Через полчаса мы сидим с ней под сенью гигантской упаковки трихопола в баре «Фармаси». Вспомнив прежние времена, я заказываю себе коктейль — мартини с двойной водкой, но малышка Луиза смотрит на меня так, будто от такой адской смеси ее тут же увезут из бара на «скорой помощи», и разумненько спрашивает белого вина с содовой. Она и вправду удивительно… прелестна, другого слова, боюсь, просто не подберешь. Про нее нельзя сказать, что она красивая или даже шибко привлекательная, сексуальная, но можно смело заявить, что она очень и очень хорошенькая. Но, увы, она изо всех сил старается это скрыть.

Разговаривать она желает исключительно про нашу «Разминку перед смертью», и меня это раздражает. Понятно, ведь это самая «серьезная» программа из всех, с которыми она имела дело, а начинала она ассистентом на шоу под названием «Игра поколений Джима Дэвидсона». После школы она закончила факультет журналистики в университете Центрального Ланкашира; как ни прискорбно, смысл ее жизни — работа на телевидении. Она столь горда тем, что работает на Би-би-си, и так озабочена тем, чтобы у нее все получалось, что меня тошнит.

Но, как я уже говорил, она очень хорошенькая.

И она не курит. Не то чтобы я опасался дурного влияния: закурит — и мне, мол, захочется, — нет и еще раз нет. Совсем даже напротив: сейчас у меня все внутренности буквально пляшут от радости… освобождения, что ли. О господи, конечно же, совсем не от этого.

Звонит мой мобильник. На экранчике незнакомый номер.

— Майкл, это Николь. Мы встречались на днях, с Эльфи, помните?

— О, да-да, конечно помню. Здравствуйте. — Мое «здравствуйте» у меня получается почему-то почти как у Лесли Филлипса, но плевать, зато это придает моему голосу обаяние.

— Надеюсь, вы не рассердитесь, но я рассказала о вашей программе Фарли, и он сказал, что хотел бы узнать о ней поподробней. Не могли бы вы как-нибудь зайти и побеседовать с ним?

— Конечно. Прекрасная идея. — Прекрасная? Да это просто супер!

— Фарли сейчас в Штатах, но к концу недели он возвращается. Что, если договоримся на понедельник? Часиков в двенадцать?

— Замечательно. — Замечательно, удивительно, фантастика! Если так идет дело, какая, к черту, разница, все равно, как ни назови.

— Я передам вам по факсу, как добраться.

— Отлично. Рад был вас слышать.

Я нажимаю кнопку «конец связи» и несколько секунд, как дурак, разглядываю свой мобильник. О-о, какие длинные, какие длиннющие ноги с полосками по бокам. О, эти странные секунды, когда мы встречаемся взглядом, чтобы глазами сказать друг другу что-то совсем иное .

Луиза напряженно уставилась на меня сквозь свое дикое сооружение из пластмассы.

— Хорошие новости?

— Извините, да. Очень хорошие новости. Нашей маленькой, захудалой программке угрожает серьезная опасность превратиться в очень даже хорошее шоу. Ну что, еще по одной?

Что там Оскар Уайльд сказал однажды про абсент? После первой рюмки ты видишь окружающий мир таким, каким бы хотел его видеть. После второй — не таким, как он есть на самом деле. А после третьей видишь его как раз таким, какой он есть, и вот это — самое страшное.

Интересно, можно ли то же самое сказать и про мой коктейль, ведь мартини также настояно на полыни. Думаю, да. В таком случае сейчас я вижу мир как он есть. Луиза, из-за этой каракатицы с черными лапами, присосавшейся к ее милому личику, уже не такая симпатичная, зато более привлекательная. Она рассказывает мне про себя. Про то, что ее младшая сестренка играет в женском оркестрике, который скоро станет совсем уже настоящим большим оркестром. Про то, что ее старший брат зарабатывает сто тысяч фунтов в год помимо премиальных. Про то, что ее папочка является компаньоном крупнейшего на Северо-Западе агентства недвижимости. Она рассказывает, что у нее есть еще один брат, который ничего не делает. Что он… в общем, «что-то у него с головой», и живет он в доме призрения для умственно отсталых. Как он гордился, когда увидел ее имя в титрах в конце какой-то программы! Я говорю, что мне странно это слышать. По-моему, почему люди живут в доме призрения? Потому что за ними надо присматривать, то есть защищать, ведь верно? Особенно от таких вещей, как «Игра поколений Джима Дэвидсона». Разве у этих людей мало страданий в жизни? Выпучив глаза, она смеется беспомощным смехом, так что непонятно, смешит ее моя неуклюжая шутка или пугает. На следующий вопрос она отвечает: да, у нее был парень, но они разбежались. «Он оказался порядочной свиньей».