Пол Райзин - Водка + мартини

Следующий: мы ангажировали очень милого старенького епископа, претенциозного и манерного, как опереточный актер, готового в лепешку расшибиться, но доказать, что загробная жизнь, с ее раскрашенными диснейлендовскими небесами, на которых восседает Бог-отец вкупе с Иисусом Христом и Духом Святым, с ее Вратами в рай, святым Петром, сонмами ангелов и архангелов… в общем, такая вот загробная жизнь существует на самом деле. (Чушь собачья, но романтично.)

Потом идет врач-хирург, выдающийся член Королевского колледжа, своими глазами видевший больше мертвецов, чем звезд на небе. В разговоре со мной он вполне серьезно утверждал, что убежден в существовании такой штуковины, как душа, которая со смертью покидает тело и отправляется… куда — никому не известно. (Меня мучил соблазн сказать, что мне известно — в Лапландию, куда же еще.)

Далее, экзистенциальный психоаналитик, удивительно живая старушка, с каким-то странным акцентом и очками на цепочке (на телевидении эти детали особенно важны), — она считает, что большинство современных неврозов происходят оттого, что человек в корне не способен смириться с самим фактом своей смертности.

Ведущей у нас будет Мэв Миддлтоун, одна из баб на все случаи жизни в компании, которые вечно тянут на себе всякие полудилетантские программы — искусство, религия и все такое прочее. Глупа, восторженна, зато полна энтузиазма. И платить ей много не надо. (А это, последнее, чрезвычайно важно.)

И, наконец, Фарли. Более знаменит, чем все остальные вместе взятые и десять раз помноженные на самих себя. О, Фарли — благодаря ему наше шоу заметят, какую бы чушь он ни порол с экрана.

А теперь о неприятном. Наш директор — тертый калач по имени Майлс Килбрайд, который, похоже, нарочно прервал свой заслуженный отдых, чтобы поработать с нами. Его послужной список можно читать как учебник по истории телевидения; он работал со всеми, начиная с Ричарда Димблби, кончая Дейлом Уинтоном, а в детский сад ходил (очень даже может быть) с самим Лоджи Бэйердом. Каждый день, где-то около половины первого, он хлопает в ладоши и провозглашает, ни к кому конкретно не обращаясь: «Ну, ребята, работа не волк, в лес не убежит», и смывается как минимум часа на два. Это у него называется обед, который, надо сказать, он обычно проводит у телефона, обсуждая свои проблемы со специалистом по бракоразводным процессам. Несколько раз бывало, когда я поднимал какой-нибудь технический вопрос, касающийся студийной записи, он устремлял на меня горящий взор и ворчал: «Об этом, парень, не беспокойся. Когда покатит программа, все пойдет как по маслу». Или еще, его любимое: «Господи, да в наше время мы, бывало, просто запускали передачу, и все». А однажды он заявил нечто совсем непостижимое: «Поверь старому волку, если бы это было легко, они бы все сюда прибежали, все постарались примазаться». Анита, наш референт, конечно, его обожает. Саймон и Луиза боятся как огня. Что касается меня, то я считаю, что Майлс, будучи столь близок к предмету нашего шоу, сам здорово смотрелся бы в «Разминке перед смертью».

После вечера в баре Луиза ведет себя скромно и благоразумно, и виду не подает, что между нами что-то такое было. Зато я замечаю, что она постепенно преображается, становясь все более привлекательной: куда девались радикальные кофты и грубые штаны военного образца, под которыми совсем не видно женщины, — теперь на ней вполне женственные одежды, которые подчеркивают ее изящную фигурку. И цвет изменился — стали появляться розовые и нежно-голубые тона. Каждый раз, когда я смотрю на нее теперь, в голове моей вертится фраза: «Ну прямо совсем как настоящая женщина, только маленькая». Зато эффект, который производят ее жуткие очки на фоне общей юности и женственности, поистине сногсшибательный. Даже Саймон, кажется, потрясен. Время от времени выходя из своего обычного состояния транса (парень будто плутает где-то в параллельных мирах), он прилагает титанические усилия, чтобы поболтать с ней (мне случилось как-то подслушать его фразу типа «в выходные я так надрался…» — мне ничего не оставалось, как мрачно усмехнуться про себя).

Сегодня вечером мы с Луизой снова потихоньку от всех идем пропустить по стаканчику в «Фармаси». Я повторяю, как правоверный индус, свою мантру: «по одной — и все», но меня не покидает странное чувство, что мантра не поможет и одной (рюмочкой, конечно) мы не ограничимся. Луиза тараторит и никак не может остановиться — все о нашем шоу: кто что скажет из наших яйцеголовых умников и кто с кем скорей всего затеет перепалку ( хватит звенеть, уши вянут ). Я бы на ее месте предпочел затеять разговор об эротических аспектах различных оправ для очков. Она столь ослепительно хороша, черт бы ее побрал, что даже официанты это замечают.