Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

— Нет, благодарю.

— Тогда, может, трубку? На «Конквесте» привезли отличный табак из Виргинии, и не мне вам объяснять, что это лучший табак в мире.

— Нет, благодарю, сейчас не хочется. А вы, пожалуйста, курите.

— Не возражаете? Отлично. — Он раскурил уже набитую трубку, выпустив облачко голубоватого дыма.

— Сэр, — заговорил я, поскольку пауза затянулась, — может, мы перейдем к делу?

В этот момент дверь в кабинет неслышно открылась, и в комнату вошел тот самый темноглазый человек с «Конквеста», которого я видел на пристани.

Надеюсь, мне удалось скрыть свое удивление, тем более что лорд Шеттфилд сразу представил нас.

— Мистер Персиваль Монтроз. Капитан Селкерк.

Монтроз подошел ко мне и пожал руку. У него были длинные и сильные пальцы воина.

— Прошу прощения, капитан, — продолжал лорд, — но я не знаю вашего имени.

— Кайрен.

— Кайрен, прекрасно. — Монтроз уселся на диван, не спуская с меня внимательных глаз, да и лорд тоже изучающе смотрел на меня на протяжении всей беседы.

— Мистер Монтроз — советник по делам торговли и транспорта для доставки товаров.

— Когда лорд Шеттфилд сказал мне, что вы на санях пересекли границу и добрались сюда, я испытал непреодолимое желание поговорить с вами, — голос у Монтроза был глубокий, произношение правильное, но построение фраз выдавало человека невысокого происхождения, хотя и образованного, — такого же, как я сам.

— Любая информация может оказаться бесценной при выборе торговых путей, поэтому мы и хотели срочно увидеться с вами.

Я вежливо поклонился.

— Буду рад оказаться полезным, джентльмены.

— Благодарю вас, капитан, — наклонил голову Шеттфилд. — В наши дни не все американские колонисты столь лояльны к интересам Британии, как вы, мой друг.

— Я уже давно не был дома. Неужели все так плохо? — Я в упор взглянул на Монтроза, все так же внимательно следившего за мной.

— Откуда мне знать? Я пробыл в России всю осень и вообще не очень слежу за политикой, — соврал он и, понимая, что это звучит неубедительно, добавил: — Я имею в виду за политикой в отношении американских колоний.

Я понял, что Монтроз такой же торговый советник, как я Папа Римский. А вот то, что он опасный человек, я почувствовал сразу. Но это не пугало меня, тем более что я сбил его с толку простым вопросом, и он инстинктивно и беспомощно солгал.

Шеттфилд тоже заметил это и подхватил нить разговора:

— Так значит, вы далеки от политики, капитан?

— Напротив, я очень заинтересован в безопасности и мире на земле Виргинии, я навидался чужих войн и не хочу, чтобы подобное творилось у меня дома.

— Хорошо сказано.

Если Шеттфилд изучал меня, словно подопытного кролика, то Монтроз смотрел так, будто пытался подобрать мне гроб по размеру.

Но, повторяю, я ничуть не боялся, даже наоборот, почувствовал себя увереннее. Эти двое могли подозревать, что я американский агент, но у них были только подозрения и ничего больше. Если бы у них имелись какие-то доказательства, то даже Горлов не узнал бы, где и как я встретил свою смерть.

Еще несколько минут Шеттфилд расспрашивал меня о состоянии дорог, о ширине трактов, словно прикидывая, создает ли сухопутный маршрут угрозу британской морской торговле. Мне пришло в голову, что они либо считают меня глупцом, либо не придают значения тому, что я разгадал их маленькую хитрость.

— Уже совсем поздно, — наконец сказал Шеттфилд. — А вам надо отдохнуть перед поездкой. Благодарю, что нашли время, чтобы ответить на наши вопросы.

— Был рад оказаться полезным. Доброй ночи, джентльмены.

Монтроз сдержанно кивнул и остался на диване, пока лорд провожал меня. Я был уверен, что это он следил за мной на улице, и Шеттфилд специально тянул время, давая возможность Монтрозу зайти с черного хода и присоединиться к нашей беседе, словно он все время был в доме. Но теперь он вряд ли будет следить за тем, как я возвращаюсь в «Белый гусь».

— Надеюсь, вы понимаете нашу заинтересованность в вопросах торговли, — говорил мне лорд, пока я надевал шубу. — Прошу простить за причиненные неудобства.

— Ну что вы, лорд.

— Маркиз Дюбуа считает вас своим другом, и я был бы рад, если бы вы считали и меня одним из своих друзей. Если что-то понадобится, без колебаний обращайтесь ко мне.

— Тогда у меня сразу просьба.

— Говорите.

— Хотелось бы иметь кисет того самого виргинского табака, который вы предлагали.

— Бога ради, капитан! Сейчас принесу.