Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

Дюбуа с князем переглянулись, и француз посмотрел на меня почти с восхищением.

— Договорились.

— И заплатите две тысячи. По тысяче каждому.

— Ладно, — кивнул князь.

Я повернулся к Горлову и подмигнул.

…Когда я помогал ему забираться в наши сани, он все еще изумленно бормотал:

— Ну, знаешь… я такого от тебя не ожидал…

Сани лихо рванулись с места, а Горлов, не в силах сдержать радости, заорал так, что, наверное, слышали и в Москве:

— Я вернулся в Россию с гением!

Когда Петр подвез нас к «Белому гусю», Горлов поднялся с пола саней, куда сполз во время поездки, отряхнулся и с достоинством шагнул из саней. К сожалению, он не попал на подножку и растянулся на скользком тротуаре. Петр, никак не отреагировав на это, свистнул и умчался прочь, оставив меня помогать графу подняться на ноги.

Горлов вытер рукавом кровь, текущую из носа, и, увидев гостеприимно освещенные окна таверны «Белый гусь», гаркнул «Ага!» и решительно направился туда. Я не пытался удержать его, по опыту зная бесполезность таких попыток. Кроме того, я и сам был настолько возбужден событиями этой ночи, что лечь спать было просто невозможно.

Едва мы зашли в таверну, как все знакомые при виде наших мундиров разразились приветственно-одобрительными возгласами. Горлов приказал налить всем по чарке водки, и в таверне стало уютно, как бывает уютно в компании друзей.

Но не прошло и получаса, как хозяин гостиницы принес мне письмо. Распечатав конверт, я прочел короткое послание: «Приходите немедленно. Один. Белый дом в конце улицы. Письмо сожгите. Лорд Шеттфилд».

Идти по заледеневшему неровному тротуару было трудно, и я вышел на дорогу. Впрочем, все, кто в этот час был на улице, также передвигались с трудом, поскольку были пьяны. Я заметил двух шведов, что-то горячо обсуждавших у давно закрытой булочной, и трех немцев, с хохотом командовавших двумя проститутками, которые в свою очередь орали песню на французском. Горлов утверждал, что любая шлюха в Санкт-Петербурге, независимо от происхождения, выдает себя за француженку. Голос самого Горлова было слышно даже на улице, — он рассказывал армейские байки.

Улица, на которой стоял «Белый гусь», была застроена современными трехэтажными зданиями, в которых размещались гостиницы, магазины и таверны. Но наряду с ними были дома и победнее, где находились бордели, из которых сейчас доносились пьяные вопли, смех, ругань.

— Развлечься не хотите? — спросил по-французски тихий женский голос.

Я обернулся, всматриваясь в темный дверной проем ближайшего дома. Там стояла женщина, закутанная в шубу. Я вздохнул и, вынув из кармана последнюю монету, протянул ей. Тонкая рука забрала монету, а я зашагал дальше, тревожно вслушиваясь в ночные звуки темной улицы. Где-то сзади со звоном разбилось стекло и послышались проклятия. Один раз мне показалось, что рядом со мной мелькнула чья-то тень, но, сколько я ни оглядывался, так никого и не увидел. И зачем Шеттфилду понадобилось так срочно меня видеть?

Добравшись до дома лорда, я со скрипом отворил тяжелые железные ворота и зашагал по дорожке к дому с мраморными колоннами. Из плотно зашторенных окон пробивался слабый свет. Я постучал в дверь, и мне открыл сам лорд Шеттфилд. Он впустил меня внутрь, закрыл дверь и только после этого радостно поприветствовал меня.

— Капитан Селкерк! Как мило, что вы пришли.

Я тут же уловил слабый запах цветов. Так пахло от дочери Шеттфилда. Мне даже послышался шелест шелка на лестнице, ведущей на второй этаж. Я невольно поднял глаза, но, к своему разочарованию, никого не увидел, и поспешно пожал протянутую руку лорда. Он сам принял мой плащ, повесил его на вешалку красного дерева, провел меня в свой кабинет и усадил в одно из двух высоких кресел, стоявших у пылающего камина. Кабинет был украшен картинами, изображавшими английских джентльменов, скачущих в окружении охотничьих собак. Запах табака только подчеркивал особую, сугубо мужскую ауру этой комнаты.

Усевшись в другое кресло, Шеттфилд сразу повернулся ко мне.

— Добрались без приключений?

— Да, все в порядке.

— Вы говорили кому-нибудь о моем приглашении?

— Нет, — ответил я.

Я-то не говорил, а вот он точно кому-то об этом сообщил, иначе кто тогда шел за мной по пятам? Я уже почти не сомневался в том, что за мной кто-то следил.

— Выпить хотите? Я отпустил сегодня всех слуг, но бренди у меня есть, — Шеттфилд кивнул на шикарный резной буфет.