Джо Гудмэн - Только в моих объятиях

Гарри Бишоп открыл дверь. Он поставил в камеру стул и саквояж и впустил Мэри.

- Я буду заглядывать сюда каждые пять минут, - предупредил он, прежде чем скрыться.

- Лучше делать это каждые пятнадцать минут, - категорически заявила Мэри.

Гарри только и оставалось, что снова отдать честь, после чего он поспешил убраться в караулку.

Ни у Райдера, ни у Мэри в первый момент после ухода Бишопа не нашлось слов. Ее поразили происшедшие в нем перемены: бронзовый загар почти полностью сошел за месяцы заключения, и без того суровые черты лица стали еще жестче и резче, и в глубине глаз появилась пугающая ледяная пустота. Ни единым жестом он не показал, что рад ее видеть, - судя по всему, он лишь терпел ее присутствие.

Райдер внезапно понял, что ему трудно смотреть на нее - но еще труднее не смотреть. В неярком свете керосиновой лампы ее фигура словно излучала некий едва уловимый ореол. Кое-кто мог бы сказать, что Райдер увидел ее душевную ауру. Прекрасное безмятежное лицо показалось узнику неземным. И хотя в глазах светилось понимание и сочувствие, движения ее были решительны и спокойны - полные достоинства движения мирной воительницы. Райдеру подумалось, что драться она не станет, но не позволит и манипулировать собой. Пожалуй, лучше бы ей было вовсе не приходить. Теперь, видя ее перед собой, он жалел, что не постарался выбраться отсюда иным путем.

- Миссис Гарднер сказала, что вы хотели меня видеть, - сказала Мэри. Однако, судя по всему, она ошиблась.

- Нет, не ошиблась, - грубо возразил Райдер. - Присядьте. - Он кивнул на стул, принесенный Гарри Бишопом. Мэри упрямо поджала губы: уж слишком это приглашение походило на приказ. - Что ж, дело ваше, - пожал плечами Райдер. Он поднял с пола саквояж и спросил:

- Это собрала для меня Флоренс?

- Она сказала, что там есть все, что нужно, - кивнула Мэри, следя за тем, как Райдер садится на нары и открывает саквояж. - Меня удивило, что вы потребовали принести Библию.

- Разве я не похож на верующего? - поднял он глаза.

Мэри не сразу нашлась с ответом. Язвительность, прозвучавшая в его голосе, исключала желание поддержать разговор. К тому времени, как Мэри собралась с мыслями, Райдер уже снова копался в саквояже.

- Вы похожи не на верующего, а на одухотворенного.

Райдер медленно поднял голову. Обычно пронзительный взор его стал вдруг просто ничего не выражающим.

- Вы уверены?

- Да, - откровенно ответила она, лишь теперь позволив себе присесть. А почему вы позвали меня?

- По-моему, это и так очевидно. - Он вытряхнул из саквояжа Библию и одежду, а потом нашарил край двойного дна и выдрал его. Блеснувший у него на ладони "кольт" сорок пятого калибра выглядел на удивление знакомым. До поры до времени Райдер положил его на место и сказал:

- Я думал, что вы сможете помолиться за меня.

- Я молилась за вас с той самой минуты, как узнала, что вы в тюрьме, просто ответила Мэри, принимая ложь за чистую монету. Ее рука привычным жестом потянулась к четкам, висевшим на поясе, и пальцы легко пробежали по бусинам, помогая привести в порядок мысли. Девушка окинула взглядом камеру и сказала:

- Я не понимаю, что здесь происходит.

- Но ведь вас наверняка просветили, в чем меня обвиняют.

- О, в просветителях недостатка не было. Мой зять. Моя сестра. Лейтенант Риверс. Генеральская матушка. И все равно я ничего не поняла.

- Вы хотите понять, отчего я изменил товарищам?

- Нет. Я не понимаю, почему люди так в этом уверены.

Райдер видел, что Мэри говорит искренне. Однако он и не подумал воздать должное за такую непоколебимую веру в него - более того, постарался сделать это очевидным для Мэри.

- Вы меня не знаете, - возразил он. - Вы не знаете, что я за человек и на что способен. Вам только кажется, что это не так. Того поверхностного знакомства, на которое вы можете ссылаться, явно недостаточно. Вы меня просто недооценили.

Мэри восприняла эту отповедь скорее как предупреждение, а не как объяснение. Ей стало не по себе, но она сдержалась.

- Вы правы, - согласилась она. - Я вас не знаю.

Райдер замолк на целую минуту, не сводя взгляда с Мэри. Девушке стоило большого труда выдержать этот пронзительный взгляд, не опуская глаз. Наконец Райдер отвернулся и начал расстегивать пуговицы на рубашке.

- Что вы делаете? - удивилась она.

- Переодеваюсь.

- Это можно отложить до моего ухода.

Райдер не стал объяснять, что переодевание нельзя откладывать. Вместо этого он поставил на нары тазик с водой и умылся, воспользовавшись полотенцем, уложенным предусмотрительной Флоренс.