Эйлин Гудж - Чужие страсти

Лайлу подмывало наехать на него, настоять на том, чтобы он рассказал ей все в мельчайших подробностях, но она опасалась, что из-за ее напористости Вон только еще больше замкнется. Во всяком случае он уже сказал ей все, что собирался. Теперь ей оставалось только терпеливо ждать и верить, что доктора знают, как с этим справиться.

— О чем бы ты хотел поговорить? — спросила она, идя рядом с ним.

Вон пожал плечами.

— Не знаю. Тебе виднее.

Что-то в его голосе заставило ее насторожиться.

— Ты говоришь так, будто считаешь, что я от тебя что-то скрываю.

— Правда? — Он повернулся и испытующе посмотрел на нее.

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Простое любопытство. Ты по-прежнему встречаешься с этим парнем, с Каримом? Кстати, хороший парень. Он мне очень даже понравился.

Она нахмурилась.

— Я с ним не встречаюсь. Я же говорила тебе — мы просто друзья.

— Значит, другого мужчины у тебя нет?

— Конечно нет. Неужели ты думаешь, что я бы скрыла от тебя, если бы у меня кто-то появился?

— Могла бы и скрыть, если он, скажем, человек женатый.

— Ну какого черта я бы стала встречаться с… — Лайла резко прикрыла рот ладонью, внезапно догадавшись, к чему он клонит. Ну конечно! Она вдруг поняла многие вещи, которые раньше никак не могла связать. — Ты тогда поговорил с Абби, верно? — Вон не стал этого отрицать, и она продолжила: — Так вот почему она следит за мной, будто я к чему-то причастна! Неужели она подозревает, что между мной и Кентом что-то есть? — Она вдруг расхохоталась. — Но самое невероятное, что и ты, похоже, купился на это. Как ты мог хоть на минуту подумать, что я могу так низко пасть?!

Лицо Вона смягчилось, он явно раскаивался.

— Я не собирался тебя ни в чем обвинять, сестренка. Мне просто нужно было знать. Вот и все.

— Что ж, теперь ты знаешь. — Честно говоря, гнев ее в большей степени был обращен на Абигейл, а не на Вона. Обвинять ее в таких низких вещах! — А что касается Абигейл, то на ее месте я уж точно лучше помолчала бы! Если кому-то и есть смысл беспокоиться, то это как раз Кенту.

Вон искоса взглянул на нее.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты сам все прекрасно понимаешь. Или ты по-прежнему будешь утверждать, что проводишь с Абби столько времени просто потому, что тебе больше делать нечего?

— Я с ней не сплю, если ты это имеешь в виду, — пробормотал Вон.

— Я этого и не говорила. Но совершенно точно об этом думаешь, иначе не стал бы все так поспешно отрицать. И если уж мы затронули эту тему, скажи, что на самом деле происходит между тобой и Абби?

Его глаза предупреждающе блеснули.

— Я ничего не должен объяснять тебе.

— Мне — наверное, нет. А вот с Джиллиан, думаю, тебе придется объясниться.

— С чего бы это? Ее это тоже не касается.

— Хотя бы потому, что она по тебе с ума сходит.

— Если это и так, я не делал ничего, что могло бы способствовать этому.

Лайла, которая всегда чувствовала настроение Вона, поняла, что брата мучают угрызения совести и что она задела его больное место, хотя он и старался говорить безразличным тоном. Она не могла не догадаться, что в глубине души Вон переживает, видя страдания Джиллиан; в особенности еще и потому, что она так добра к нему. При других обстоятельствах он бы не стал злоупотреблять ее чувствами и переселился бы в гостиницу… или уехал куда-нибудь… Но это был не выход. Пока он не преодолеет болезнь, ему нельзя оставаться одному.

— Даже если не брать во внимание Джиллиан, ты все равно играешь с огнем, — сказала она. — Абби — красивая женщина. А ты напоминаешь птицу со сломанным крылом, которая не может летать. Говорю тебе, в конце концов это приведет к катастрофе.

Продолжая неспешно идти, Вон искоса посмотрел на Лайлу; руки его были спрятаны глубоко в карманы его любимой старой кожаной куртки, ставшей ему второй кожей.

— Почему ты так уверена в этом?

— Ты думаешь, я не знаю, что тем летом между тобой и Абигейл что-то произошло? — Тем далеким летом, когда Розали и Абигейл были изгнаны из их дома с позором, а счастливая звезда семьи Меривезеров окончательно закатилась.

— Ты мне никогда ничего не говорила. Я не думал, что ты что-то заметила.

— Как я могла не заметить? Ты, я и Абби — мы втроем тогда были одним целым. Когда вы с ней начали периодически пропадать, было совершенно ясно, что вы запали друг на друга. — Они подошли к плексигласовому барьеру вокруг катка и остановились возле него; Лайла смотрела на публику, кружившуюся по льду, и в голосе ее зазвучало мягкое сожаление: — Может, именно поэтому я и не очень-то пыталась удержать мать от того, чтобы она не выгоняла ее и Розали. Отчасти это объяснялось тем, что я была слишком шокирована, чтобы противостоять ей, но, возможно… — Она вздохнула. — Возможно, где-то в глубине души я хотела, чтобы ты снова полностью принадлежал только мне, своей сестре. — Даже через столько лет Лайле по-прежнему было стыдно признавать это. Если теперь и Вон будет ненавидеть ее — что ж, она вполне это заслужила.