Максим Исаев - Оживление

- Извините меня, пожалуйста, я заметил, что ваша дверь не закрыта до конца. По долгу службы и по корабельному Уставу двери должны быть закрыты, особенно в качку. Представьте себе, что произойдет, если открытая дверь со всего размаху ударит в лоб какому-нибудь греческому купцу, ему это будет неприятно. Поэтому я закрыл вашу дверь плотнее. Кстати, второй том мне нравится куда больше первого. В нем больше жизни, силы ветра и экспрессии волн. В иллюминатор подул легкий ветерок, зашевелил занавески и волосы девушки, закрыв ей глаза. Она поправила прическу. Вронский посмотрел на часы и сел на табуретку рядом с кроватью. Что говорить дальше, было не понятно. Жуя яблоко, она сказала:

- Продолжайте.

- Особенно мне нравится то место, где Федор ночью идет мимо стога сена, слышит внутри шорох, это его настораживает, он залезает туда и в темноте натыкается на гладкие женские руки, затягивающие все глубже и глубже. Он почти не чувствует уколов соломы, только удивительный запах свежей травы, мягкие руки, потом губы и колюче-мягкий мрак вокруг. Вам нравится сено?

- Да, а что, здесь оно есть?

- Нет, я спросил просто так.

В дверь постучали. Капитан Вронский заволновался. "Кто может идти по коридору в такую рань? Туалет в этом классе есть в каждой каюте, качки нет, так что из пассажиров могут быть только любители ранних рассветов. Старший помощник еще на вахте, и он никогда не покинет своего поста раньше положенного времени. Значит, у нее есть здесь подруга, родственники или, не дай Бог, друг. Это ужасно". В дверь постучали настойчивее. Вронский расправил китель. Девушка легко поднялась с постели, откинув простыню, задев его плечо тугой попочкой так, будто он был шкафом, и подошла к двери:

- Кто там?

- Это я, Полина, открой скорее, - послышался женский голос. - Ты одна?

- Да, да, ну открывай же!

Девушка вопросительно посмотрела на капитана Вронского. Он пожал плечами, вспоминая стог сена и думая о любви втроем. Это очень увлекательно, и удовольствие увеличивается в полтора раза, и понятно, почему. Например, берешь одну блондинку и одну брюнетку для контраста. Надоела одна, берешь тут же другую, или одновременно. Тут, правда, нужна определенная сноровка. А можно и двух рыжих. Или одну - с короткой стрижкой, а другую - с длинными волосами, но ни в коем случае не толстых.

Оксана, подойди по-ближе и сядь вот так, а ты, Полина, сюда, сбоку. Теперь поменялись местами. Руками. Ртами. Очень красиво. Да еще разноцветное нижнее белье, но чтобы одна была обязательно в черном. Причем вовремя этого особенно хорошо обсуждать французскую литературу. С чего, например, началась французская революция? Жан Жак Руссо. А что он читал? Рабле, наверное, читал.

Но там-то вообще все уже легко и свободно. Виды гульфиков и обосранные парижанки. Это, конечно, красиво, со вкусом, причем из французской революции легко выходит и русская с запозданием на два века, что естественно, поскольку и христианство приняли на два века позже. А уж Рабле читал вообще всякую дребедень - рыцари, замки, монастыри, какие-то неведомые страны и острова, чего только не запихивал он в себя, жалко только, многое из этого погорело во время пожаров в средние века и раньше, надо же, целая Александрийская библиотека исчезла, и вы-то, наверняка, не читали ни одной книги из ее собрания.

- Полина, дай я возьму тебя за попу.

Ничто не дает рукам такого ощущения! Вы берете эту приятную тяжесть, садитесь в удобное кресло, включаете настольную лампочку, стаканчик чая с лимоном, и медленно переворачиваете первую страницу заветной книги. Как там у Бабеля - капли пота закипели между нашими сосками. Почему все-таки надо было отрубить королю голову? Да еще и его жене? Наверное, восставший народ хотел таким способом трахнуть свою королеву, свою первую красавицу. Действительно, какое наслаждение - королеву на колени, и вперед. Она кладет голову на постель, простой французский парень задирает ее пышное кружевное платье и раз, отрубает ее прелестную головку. Все королевские простыни в крови.

Теперь можно понять и нашего Гришку Распутина. Как он их всех взял императриц с баронессами, княгинь с монахинями, жен министров и генералов. Все же приятно - приходишь из грязи, а тут тебе - чистые белые трусики с кружавчиками. Плохо, что только ему одному так повезло. Вот если бы всем солдатам с фронта дали тогда - хоть бы по три разика - революции точно бы не было. В этом, конечно, буржуазия была не права. Вот во Франции в это время уже понимали, что нужно простому человеку - Оксаночка, дай еще тебе покручу. По часовой стрелке и против, шаг вперед, и два шага назад, до последнего клапана. Вот он, главный урок Парижской Коммуны! Больше коммуны, больше любви. На вахту идти - всегда успеешь, тем более до мелей еще далеко. Можно вообще выключить мотор, потушить свет и раздать сушки.