Максим Исаев - Оживление

Священник Босх лег на койку, подложил под голову ладони, закрыл глаза и погрузился в размышления. Плавание продолжалось уже второй день, и совсем скоро он сможет, наконец, прикоснуться губами к Святым местам Земли Обетованной. В дороге Босх принял очистительный обет, и питался только водой и маленькими солеными сухариками из бородинского хлеба, которые он сушил сам долгими зимними вечерами у себя дома в духовке. И сейчас перед ним на столике стоял стакан с водой, Библия и несколько желанных кусков хлеба. Но он удерживал себя и старался думать о высоком.

В коридор он почти не выходил, и связь с миром поддерживал только через зеленый иллюминатор, в котором сейчас серые тяжелые волны налезали одна на другую, как будто им было тесно. Вдруг он стал думать о Ное, который, вероятно, плавал в этих же местах. Мысли о Земле Обетованной путались с описанием потопа, с воспоминаниями о пути к желанным местам и о других путешествиях, которые случались в его жизни.

17 И продолжалось на земле наводнение сорок дней, и умножилась вода, и подняла ковчег, и он возвысился над землею. ...Поезд долго шел через красный карельский лес с большими камнями и болотами, пахнущими дурманом багульника. На задней площадке последнего вагона стоял Босх и следил за изгибами рельсов. Вверх, вниз, вправо, влево. Когда мимо пролетали низины, Босх радовался синему туману, застывшему комками ваты на уровне пояса. Остановка на две минуты. Неожиданная тишина, крик птицы и зуд комаров. Среди прошлого, позапрошлого, древнего века. Также было ведь и раньше. Дорога, конечно, была другая. Странно, что после такой скорости можно вдруг врезаться в другой мир. За горкой нарастал грохот встречного состава.

18 Вода же усиливалась и весьма умножалась на земле, и ковчег плавал на поверхности вод.

Заиграла старинная французская песенка: сумерки, проселочная дорога, поле, вдалеке черный лес, деревня, шпиль церкви, кладбище. Босх едет в карете, внутри на столике горит свечка, испуганное бледное лицо под цилиндром. Колеса скрипят, сверчки трещат, далеко в деревне горят только два или три окошка. Дорога проходит мимо черной воды пруда. Русалки, желтая ряска. По дороге медленно идет монах или колдун в черном плаще с капюшоном, закрывающем лицо, опираясь на посох. Звякает упряжь, лошади упираются и не хотят двигаться дальше. Лучше потушить свечу, чтобы колдун не видел, кто сидит внутри кареты. Второй класс детской музыкальной школы.

19 И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом.

Встречный поезд прошел, тронулся скорый Босха, а кругом совсем светло белые ночи. Это его остановка. Спрыгнул на песок. Шуршит шуршунчик. Запах шпал. Поезд убрался, никого вокруг, никого и не надо, никто все равно не поймет. Два часа ночи, а так светло! Босх одевает второй свитер и направляется к станции. Станция - убежище русского человека, его спасение в пути и часть его души. Выбиты стекла. Внутри, в углу лежит куча старого говна. Скамейки исписаны ножом, надписи - стандартные: "хуй", "пизда", "ДМБ-78", "лена сука", "кремень", "вася" с небольшими вариациями. Половина бетонного пола расковыряна, в крыше - дыра.

Сразу хочется запеть арию Онегина, или посмотреть па-де-де из балета "Лебединое озеро" Петра Ильича Чайковского, исполняют народные артисты СССР Владимир Васильев и Елена Образцова. Дирижер - лауреат премии имени Ленинского Комсомола Евгений Светланов. Босх расстелил на лавочке спальник и посмотрел в окно. Все в розовом тумане. Крупная черника. На колени в мох, наестся на год, дыхания не хватает, язык синий на два дня. Дорога среди камней к воде. Тихий залив Белого моря, розовый туман на берегу, бежать и броситься в воду. Морские звезды. Босх сел на теплые бревна причала. Дно видно почти на пять метров, все еще спит, райское место. Начался прилив, вода ласково заплескалась по камням. Босх задремал.

20 На пятнадцать локтей поднялась над ними вода, и покрылись горы.

Раннее утро в Дамаске. Три часа. Улицы лениво политы жирной водой, слегка прижимающей пыль. Белый минарет торчит лучом света среди низких домиков. В тишине слышны шаги муэдзина по винтовой лестнице внутри, 111 ступенек. Пока прохладно, надо начинать день. Муэдзин запевает ломанную зигзагообразную змеиную песню, причудливо извивающуюся вокруг струны минарета. Рядом другой запел, еще один, перекликаются по всему городу, Венера еще в небе, а может, уже используют магнитофон. Знакомый Босху мулла носил под длинной черной рясой пистолет, выделяющийся сбоку на брюхе - по дорогам стреляют. Веселый был мужик. Его шофер Абдулла улыбался ослепительными зубами и носил яркие цветные рубашки с короткими рукавами. Как-то в пробке перед Дамаском все загудели, зашумели, Абдулла выехал на встречную полосу, подъехал к виновнику пробки, тот виновато улыбался, Аблулла высовывается из газика по пояс и плюет ему в лицо. Под рубашкой Абдулла прятал портрет Ленина, вырезанный из газеты.