Марша Кэнхем - Опаленные страстью

В комнате не было ни дивана, ни кровати, куда они могли бы лечь. Тогда Эмори прислонил Аннели к стене и вошел в нее с такой яростью, что оба застонали от удовольствия.

Экстаз, который Аннели испытала в таверне, не шел ни в какое сравнение с нынешним. Аннели казалось, что внутри у нее взорвались тысячи пылающих частиц, что этой восхитительной муке не будет конца. Судорога пробегала по телу Аннели, когда она услышала хриплый стон Эмори у самого своего уха. Они пришли к финишу вместе. Напряжение постепенно стало спадать, но они не разомкнули объятий, не изменили позы, словно не хотели возвращаться с неба на землю.

Первым нарушил молчание Эмори.

- Прости меня, - проговорил он едва слышно. - Прости. Это было.., грубо, жестоко и... - Он умолк и посмотрел на Аннели. Она вся дрожала, избегая его взгляда, не в силах сдержать слезы. - Я очень сожалею. Я не хотел тебя обидеть. Сам не знаю, что на меня нашло Самолюбие взыграло. Гордость свою захотел показать. Вот, мол, какой я хороший. А сам в этом обвинял Бэрримора. - Он помолчал и добавил:

- Если хочешь, я отвезу тебя в Уиддиком-Хаус. С самого утра.

- Нет, - прошептала она. - Не этого я хочу, Аннели видела, как напрягся Эмори, как дрожат его руки, и поняла, что не хочет с ним расставаться. Не хочет его терять. Было настоящим безумием, непростительной глупостью следовать за ним. Но иначе она не могла. Встреча с Эмори Олторпом перевернула всю ее жизнь. Она нашла его умирающего на берегу и спасла. И теперь должна идти до конца, чего бы это ей ни стоило.

- Ты однажды спросил, боюсь ли я тебя, - сказала Аннели, ласково проведя рукой по его щеке. - Я ответила "нет", но это была не правда. Я боюсь тебя, потому что ты заставляешь меня бояться саму себя, когда нахожусь рядом с тобой. Я не хотела в этом признаваться. Пожалуйста, прошептала она и потянулась к его губам, - не прогоняй меня.

Он вздрогнул, и, поскольку все еще был в ней, напряженный и горячий, Аннели попыталась продлить наслаждение и сделала несколько движений. Но Эмори отстранился, снял одежду, и они легли у камина.

***

Аннели выжала губку и провела ею по животу, смывая остатки мыла. Эмори снова вздрогнул и взял ее за подбородок.

- Это вода, - ласково произнесла Аннели.

- Вода, руки, губы, - пробормотал он. - Все производит один и тот же эффект сегодня ночью.

- Да, я пытаюсь тебя помыть, а ты мне мешаешь. Он улыбнулся.

- Не тебе говорить. Стоит мне коснуться тебя мылом, как ты сразу начинаешь дергаться.

- Мои служанки, - пробормотала она, - никогда не мыли меня так тщательно, как вы, сэр.

- Рад это слышать. Кстати, один мой слуга мыл меня столь усердно, что я выбил ему челюсть и сломал несколько ребер - сработал инстинкт. Но поверь, будь на его месте ты, я не стал бы так поступать.

Уловив игривые нотки в его голосе, она открыла глаза и устремила задумчивый взгляд на их тени на стене. Чего хотел он от нее на этот раз? Она уже не была девственницей, открыла для себя тайну отношений мужчины и женщины, а теперь хотела познать до конца Эмори как мужчину.

В какой-то момент, когда он прикрыл глаза, чтобы вздремнуть, она надела рубашку, которую он дал ей вместо сорочки, а потом пытался снять. В этой рубашке, с виднеющимися из-под нее длинными ногами, с растрепанными волосами, она выглядела еще соблазнительнее, чем совершенно раздетая.

- В свое оправдание, - пробормотал он, приподнимаясь, чтобы погладить ее шею, - я должен сказать, что вряд ли найдется мужчина, способный перед тобой устоять, особенно в моем состоянии.

- В твоем состоянии?

- Умираю от нехватки любви.

Взгляд Аннели упал на сумку, стоявшую на стуле.

- Печенье Милдред, - объявила она.

- Это не то лекарство, в котором я сейчас нуждаюсь, - сказал он нахмурившись.

Она вытащила из сумки печенье, немного сыра, несколько ломтиков ветчины и - чудо из чудес - бутылку бабушкиного яблочного сидра.

Эмори схватил полотенце и растер себя насухо, наблюдая, как Аннели переносит все эти сокровища к камину Пикник с полуобнаженной красавицей, в то время как половина военных сил Торбея брошена на его поиски. Это было единственное, чего он хотел, несмотря на ноющую боль в затылке.

- Стаканы? - спросила Аннели. - У тебя есть стаканы? Он взял у нее бутылку, зубами выдернул пробку, выплюнул ее в огонь и стал пить прямо из горлышка. Затем с улыбкой вернул ее Аннели.

- Я чувствую себя чуть-чуть дикарем, а ты? Ее взгляд скользнул вниз по его телу и остановился на мужском достоинстве, которое он не пытался даже прикрыть.