Андреа Кейн - Эхо в тумане

Ванесса".

Ариана подняла голову, слезы струились по ее щекам. Молча, она вернула письмо Бакстеру, в груди ее все оцепенело, она выглядела совершенно ослабевшей и не противилась, когда он прижал ее к себе.

- Прости, эльф, - пробормотал Бакстер, гладя ее по волосам. - Я пытался тебя уберечь.

- И ты говоришь, что дневник еще хуже, чем это? - спросила она слабым, задыхающимся голосом.

Бакстер сглотнул:

- Да. Это письмо подразумевает самоубийство... а дневник намекает на нечто худшее.

Ариана отстранилась от него.

- Я должна уйти, - сказала она, прерывисто вздохнув, и направилась к двери.

- Куда?

Она обернулась. Следы наивного ребенка исчезли из ее глаз.

- Обратно в Броддингтон, где бродят призраки, которых нужно обнаружить и отправить на покой. Именно этим я и намерена заняться.

Бакстер непроизвольно сделал шаг вперед, но, заколебавшись, остановился. Возможно, так лучше. Она сейчас рассержена, следы ее прежней мягкости исчезли. Если она немедленно вернется в Броддингтон и встретится с Кингсли, то разрушится связь, которая явно возникла между мужем и женой, и пропасть между ними еще больше увеличится. Потирая лоб, Бакстер мысленно проклял Кингсли за все, что тот отнял у него и продолжал отнимать.

Но это еще не конец. Ариана - Колдуэлл, она вернется в Уиншэм. В следующий раз Бакстер посвятит ее в свой план.

Непроизвольно он крепко сжал в руке письмо Ванессы.

Со временем они с Арианой поставят Трентона Кингсли на колени.

Глава 12

Она должна посмотреть в лицо Трентону.

Прибежищем для Арианы в Броддингтоне стала оранжерея. Успокоенная теплом летнего солнца, она укрылась там, жадно впитывая в себя аромат цветов и бархатистой зелени, окружающих ее. Но на этот раз одной природы было недостаточно, чтобы умиротворить ее. По правде говоря, ничто не могло по-настоящему унять смятение, опустошившее ее мозг и сердце.

Что ей сказать ему? Как вести себя?

Письмо Ванессы явно написано отчаявшейся женщиной. И Трентон был причиной ее отчаяния, в этом нет никакого сомнения. Но оставалось несколько неясных вопросов. Как далеко Трентон позволил волне гнева увлечь себя? И какую часть в бессвязной записке Ванессы составляла истинная правда, а что явилось плодом ее нездорового воображения.

И все-таки важнее всего было выяснить, может ли Ариана по-прежнему доверять своей интуиции, когда дело касалось Трентона? Могла ли она позволить себе любить человека, оказавшегося жестоким и властным негодяем... или даже хуже? Может, она станет его следующей жертвой?

Ариана кончиками пальцев провела по прикрытым векам, моля Бога о том, чтобы ей каким-то образом удалось отделить факты от вымысла, понять прошлое и прояснить настоящее, а тогда появится возможность проникнуть в будущее.

- Что ж, моя своенравная молодая жена уже возвратилась.

Ариана повернулась и испуганно посмотрела на мужа. Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, и смотрел на нее напряженным, пылающим взором.

- Трентон... - Она услышала, как глухо и безжизненно прозвучал ее голос, прокатившись по сводчатому помещению.

Трентон тоже услышал это. Он бросил зажженную сигару в траву и, раздавив ее каблуком, угрожающе направился к жене.

"Трентон Кингсли убил нашу сестру, - вспомнила Ариана обвинения Бакстера, которые обрушились на ее бурным потоком, нанося жестокий, болезненный удар по ее самообладанию. - Безумец домогался обладания ею словно какой-то ценной вещью. Его нездоровая ревность переросла в безобразную ненормальную одержимость. Кингсли неуравновешенный. Он убил нашу сестру". Ариана отпрянула.

- Я воздаю хвалу твоему брату, - с горечью сказал Трентон, остановившись только когда пугающе навис над нею. - Он хорошо сделал свое дело.

- Что ты имеешь в виду?

Ариана нащупала у себя за спиной толстый стебель папоротника и схватилась за него в поисках опоры.

- Бесполезное оружие.

- Что?

Трентон показал рукой ей за спину:

- Папоротник. Могла бы найти что-нибудь более внушительное, чтобы отогнать меня. Вряд ли удастся сбить меня с ног растением.

Ариана тотчас же опустила стебель:

- Мне следует отгонять тебя?

- А как ты думаешь?

Голос его казался тихим и холодным, тело угрожающе застыло, напоминая своей затаенной силой свернувшуюся гадюку, готовую нанести удар.

Раздираемая противоречивыми чувствами - бежать, чтобы спасти свою жизнь, и столь же сильным желанием умолять мужа отрицать все, что она только что узнала, Ариана не сделала ни того, ни другого - просто в замешательстве смотрела на него и молчала.