Андреа Кейн - Кража

Она повернулась и побежала по коридору.

- Значит, вы и понятия не имеете о том, кто украл картину? Кто мог ее украсть? - спрашивал Эшфорд. Он стоял, непринужденно опираясь спиной о стену и глядя на Уильямса с обманчивым спокойствием.

- Разумеется, не знаю. Откуда же я могу это знать? - Уильяме стоял в своей привычной позе: голова поднята, спина прямая, руки сложены за спиной. На вопросы Эшфорда он отвечал с обычным напускным высокомерием.

Но под этой маской скрывался страх. Впрочем, запрятан он был весьма искусно.

- Но вы ведь знали, что картина украдена? - продолжал спрашивать граф, делая вид, будто что-то записывает в своем блокноте.

- Разумеется, я знал об этом, - отвечал Уильяме, украдкой бросая взгляд на бумагу, по которой быстро бегало перо Эшфорда. - Все наше сообщество знатоков и любителей искусства узнало об этом уже через несколько часов после кражи. Мы всегда знаем, все и не отрицаем этого даже перед представителями прессы.

- Право? И почему так?

~ Мы ~ небольшая группа людей, замкнутое, сообщество, и молва в нашем кругу распространяется быстро, быстрее, чем печатное слово. А в случае кражи известной картины, естественно, весть об исчезновении "Лунного света во Флоренции? быстро облетела всех. Работа стоит кучу денег, целого небольшого состояния.

- Право, - заключил Эшфорд, лениво пробегая глазами свои заметки, виконт Норвуд как раз и заплатил за нее небольшое состояние три месяца назад. На аукционе. И по странной случайности именно здесь, в галерее Франко. - Взгляд Эшфорда теперь просто пронизывал Уильямса: - Вы и об этом помните? Верно?

- Конечно. - Глаза Уильямса забегали.

- Хорошо. Вы, вероятно, помните и о том, сколько было еще желающих купить картину?

Уильяме помрачнел:

- Ну так. без подготовки, экспромтом, я не скажу сколько. Но ведь аукцион был открытым, и эта информация не может быть конфиденциальной. Если вас это интересует, я могу справиться в наших документах.

- Извольте, пока будете собирать эти сведения, заодно постарайтесь вспомнить, не был ли кто-нибудь из претендентов раздосадован, когда картина ему не досталась.

- Понимаю. Сделаю все возможное, чтобы вспомнить, - ответил Уильяме.

- Может быть, мне следует поговорить с Бариччи, - задумчиво сказал Эшфорд. Его взгляд уже в который раз обращался к двери, за которой скрылась Ноэль Бромли. Что, черт возьми, происходит за этой дверью?

- Нет, милорд, - торопливо возразил Уильяме, и в тоне его прозвучали решительность и категоричность. - Мистер

Бариччи сейчас занят. У него встреча. Он поручил мне ответить на все ваши вопросы и дать вам всю имеющуюся в нашем распоряжении информацию, если она вам понадобится.

- У него встреча с леди Ноэль?

Молчание.

- Странно, почему Бариччи может заинтересовать общество молодой леди, которая не отличит картину начинающего художника от шедевра Рембрандта?

- Я не обсуждаю мистера Бариччи и его взаимоотношений с людьми, кратко возразил Уильяме. - Ни с ним, ни с посторонними.

- Взаимоотношений!.. - Эшфорд попытался успокоиться. ~ Очень хорошо, Уильяме. Если мне понадобится поговорить с Бариччи, я вернусь в другой день. А теперь извольте принести свои книги. Я подожду здесь.

- Хорошо, милорд, - согласился Уильяме, бросив на Эшфорда подозрительный взгляд. - Я не советовал бы отрывать мистера Бариччи от дела и вторгаться в его кабинет.

- Вы вели прекрасно меня знаете, Уильяме. - Эшфорд. сложил губы в презрительной усмешке. - Я просто не спеша войду, если захочу видеть Бариччи, и попрошу его, меня принять. Так что приберегите свои угрозы для другого случая.

Он смотрел в спину Уильямса - тот шел размеренным шагом, не выказывая ни испуга и излишней суетливости, ни медлительности, говорящей о его желании помешать расследованию. Спина его выражала степенность и достоинство.

Но Эшфорд знал, что дело тут нечисто. Но открывать свои карты было слишком рано. Он сделает решающий ход позже, когда на руках у него будут все козыри, чтобы наверняка засадить Бариччи за решетку.

И снова Эшфорд устремил взгляд на дверь кабинета Бариччи. Проклятие! О чем там говорят за закрытой дверью? Какое отношение имеет ко всему этому Ноэль Бромли? Он должен узнать, что ее побудило искать эту встречу. Но как? С какой. стороны подойти?

Ответ был очевиден; выведать что-то у. Бариччи намного труднее, чем у непосредственной и искренней Ноэль.

Минут через десять Уильяме представил записи, из которых следовало, что имелось еще три претендента на украденную картину, пытавшихся соперничать с виконтом на аукционе. И тут Эшфорд увидел леди Ноэль, спешившую в галерею. Ее щеки пылали, рот был плотно сжат, а лицо выражало волнение и тревогу. Взглядом она искала горничную.